Чтение онлайн

Во время чтения Вашего Меморандума мое внимание привлекло еще одно обстоятельство: он датирован 17 сентября 1931 года. Именно в этот день в Брюгге завершилась Всемирная конференция по Пакту Рериха под покровительством маркиза М. Адачи, Председателя Постоянной палаты Международного Суда. Так одновременно в разных странах прозвучал призыв к защите Мира и Культуры.

Обложка одного из выпусков бюллетеня Музея Рериха

Ноябрь 1931 г.

Из наших книг, которые я с удовольствием посылаю сегодня бандеролью для библиотеки Вашего Института, Вы узнаете, как много внимания наши Учреждения уделяют вопросам Мира, а также защите и распространению Культуры.

Только что я получил из Нью-Йорка известие о том, что среди пятидесяти двух Рериховских обществ, существующих по всему миру, теперь есть и Польское общество Рериха. Для меня это событие особой важности, ведь моя бабушка носила фамилию Лещинская[1047], и оба моих брата женаты на польских дворянках[1048].

Помимо наших Обществ идею Пакта Мира проводят в жизнь также специальные комитеты в Нью-Йорке, Париже и постоянный Международный Союз за Пакт Рериха в Брюгге. Буду Вам весьма признателен за отправку трех экземпляров Вашего Меморандума Комитету Пакта Рериха в Нью-Йорке (Риверсайд Драйв, 310), а также за подготовку соответствующего обращения от имени Института о нашем движении. Не сомневаюсь, что наше Знамя со Знаком Триединства, уже принятое в некоторых странах и освященное в Базилике Святой Крови в Брюгге, в Бельгии, будет тепло встречено и у Вас. Я буду очень рад узнать от Вас ответную реакцию Вашего Института, а также о ходе дальнейших событий.

С нашей стороны я буду не только благодарен Вам за книги, которые Вы так любезно предложили мне прислать, но и с радостью буду рекомендовать Вашу организацию нашим Комитетам и Обществам. Пожалуйста, передайте всем Вашим сотрудникам мою искреннюю признательность за их благородную деятельность, которая, без сомнения, увенчается успехом, если все мы проявим крепость духа и упорство, зная, что мы исполняем неотложную нужду человечества.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих,] Почетный президент

К письму прилагаются:

3 открытки («Pax Cultura», «Зарево», «Царица небесная»)[1049].

Почтовой бандеролью:

— «Вестник [Музея Рериха] 1930 г.»[1050];

— «Музей Рериха. Десятилетие деятельности»[1051];

— Пакт Рериха, Знамя Мира;

— «Уорлд Юнити»[1052], февраль 1932 г.;

— Бюллетени Музея Рериха №№ 10, 11, 12 за 1931 г. и № 1 за l932 г.

319

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

29 марта 1932 г.[1053] Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

[Мой дорогой Друг][1054],

Благодарю Вас за письмо от 15 марта. Очень рад, что Вы оценили мое решение воздержаться от выставки моих картин в Брюгге. Конечно, все бы было возможно, если бы мы встречались с нормальной человеческой психологией. Но если какие-то злоумышленники стараются из явных уже исторических фактов сделать какой-то блеф и назвать высокое идейное устремление коммерческим предприятием, то, естественно, мы должны принять особые меры предосторожности. К тому же мы твердо решили всячески обнаруживать этих злостных клеветников и предавать их суду общественного мнения, как они того и заслуживают.

Очень надеюсь, что Американский Комитет изыщет средства для выставки Тюльпинка, а Тюльпинк, со своей стороны, обнаружит подвижность и находчивость в действиях и тем опрокинет мнение о нем, высказанное его коллегою бельгийцем г-ном Капар[ом]. Также необходимо, чтобы Тюльпинк представил резюме прошлой Конференции и денежный отчет об использовании членских взносов. Если кто-то злобный обвиняет в блефе, то во всех наших Учреждениях будем точны до крайности. Пусть все стороны и отрасли наших Учреждений обнаруживают полнейшую точность, ибо, действительно, даже малая песчинка в колесе может вызывать отвратительное скрипение на всю округу и даже остановить повозку. Я очень просил наши Учреждения в Америке предоставить Тюльпинку полнейшую инициативу в отношении его выставки, чтобы он как-нибудь не сказал потом, что Америка, в силу своих каких-то особых обычаев, помешала ему проявиться. Пусть Тюльпинк покажет все свои истинные способности.

Очень рад, что посредством лекции Ландовского в Париже состоялось пильгримадж[1055] Знамени и, таким образом, не произошло никакого разделения в обычаях Америки и Европы. Мне доподлинно известно, что Америка так и предполагала напомнить о Пакте и Знамени нашим 52-м Обществам. А церковные службы о сохранении Культурных Сокровищ человечества тоже не представляют особого обычая Америки, ибо церковные службы о здравии и преуспеянии дел[1056] приняты по всему миру, и не найдется такого окаменелого сердца, кроме крайних разрушителей, которое высказалось бы против молитвы. Еще раз радуюсь, что лекция Ландовского вполне закончила вопрос о паломничестве Знамени в Париже. А выставка Тюльпинка и будет тем самым паломничеством в Бельгии, ибо, конечно, Тюльпинк не скроет же знака Знамени, освященного в соборе Святой Крови.

Вчера мы получили первый экземпляр второго выпуска нашего журнала[1057], и я очень рад сказать Вам, что как по содержанию, так и по исполнению он очень внушителен и более объемист сравнительно с первым.

Итак, несмотря на все материальные кризисы, потрясшие весь мир, наши Учреждения все же не только работают, но и преуспевают.

Мадам Рерих шлет Вам сердечный привет, в последние дни ее опять мучили невралгические боли в спине, отражавшиеся на дыхании и на сердце. Жорж был рад слышать из Вашего письма, что с его книгой все идет благополучно[1058].

Шлем Вам наш сердечный привет.

[Искренно Ваш][1059],

[Н. Рерих]

320

Н. К. Рерих — Александру I Карагеоргиевичу

29 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Ваше Королевское Величество,

Только что мною получена стенограмма заседания по случаю десятилетия наших Учреждений в Америке, и среди прочих приветствий запечатлена прекрасная речь Генерального Консула г-на Янковича, передавшего Ваши столь драгоценные нам слова. Не могу удержаться, чтобы не принести еще раз нашу искреннюю признательность за ту высокую духовную поддержку, которую Вы посылаете нашим Учреждениям. В дни потрясения культуры такое высокое слово поистине знаменательно, и еще более знаменательно оно, ибо идет от высокого Защитника Культуры и Света, от Монарха Всеславянского.

Надеюсь, что книга моя «Держава Света», посланная Вашему Королевскому Величеству отсюда, дошла сохранно. Также надеюсь, что и письмо мое, посланное прошлою осенью, во время пребывания нашего на горних [высотах], также не затерялось, что иногда вполне возможно при сложных условиях местной почты. В письме этом я передавал предложение Совета нашего Музея о присылке в Београд[1060] от десяти до двадцати моих картин, если бы для них нашлась комната в Београдском музее. Подобные отделы нашего Музея уже осуществляются в некоторых других Центрах, в том числе и в нашем Центре в Париже. Конечно, такая присылка картин не вызвала бы никаких расходов в Београде, ибо в таких случаях картины хотя и остаются собственностью Музея в Нью-Йорке, но могут гостить без ограничения срока. Если идея подобного Отдела-комнаты соответствовала бы желанию Вашего Королевского Величества, то я, получив от Вас соответственное указание, был бы глубоко рад передать его Совету нашего Музея для выполнения.