Чтение онлайн

– А вы не думаете, что все это изначально может быть затеяно Благочестивой? – неожиданно спросил секретарь, набрасывая себе на ноги одеяло. Констанс вопросительно изогнул бровь. – Возможно, она хочет добиться чего-то неизвестного нам, при этом не своими руками, – тут же немного пространно объяснил Боклерк.

– Ты имеешь в виду, что она не только хочет убрать Джованне и Сисвария с пути, используя меня как исполнителя, но и достичь помимо чего-то еще? – уточнил епископ. Брат утвердительно кивнул. – Это и так ясно, – фыркнул Констанс. – Если сравнивать с шахматами, то в политике никто ничего в один ход не делает. Все смотрят на три-четыре шага вперед. Я думаю, что Саския попробовала все сделать сама, но у нее что-то не получилось.

– Неужели она не использовала свои методы? – недоверчиво переспросил секретарь.

– Ты думаешь, что она не пыталась из них отравить или еще что-нибудь? – фыркнул Констанс. – Скорее всего, пыталась, но у нее ничего не вышло. Для Саскии не существует заповеди – не убий! Для нее цель всегда оправдывает средства. Она из ордена Экзилия Чудотворца, у них в уставе прописано, что избавляя землю от грешника, они совершают благое дело. Все эти догмы благочестивая впитала и усвоила давно, они для нее являются столь же непреложной истинной, как то, что солнце встает на востоке! Убирая мешающих людей с моей помощью, она сразу убивает двух зайцев: получает нового голоса, и усиливает свое влияние у престола. Саския далеко не глупа. Она прекрасно понимает, что проживет ровно столько, сколько будет жить ее брат. Следующий Папа просто объявит ее богохульницей и еретичкой, и в лучшем случае отправит простой сестрой обратно в орден. Но скорее всего с ней поступят как обычно… Скажут, что она не пережила кончины брата. И в какой-то мере это будет правда. Поэтому Благочестивая старается укрепить позиции не только ради Геласия, но и ради себя тоже. К тому же она прекрасно знает, что я не пользуюсь грязными средствами для устранения своих противников, а ей это на руку. Все будет законно и благопристойно, как бы сильно потом в этом деле не разбирались.

– И сейчас мы выполняем всю работу за ее благочестие, – выдохнул Боклерк.

– Сейчас да, – подтвердил Констанс. – Но потом Саскию ждет сюрприз: я не буду плясать под ее дудку, я найду способ скинуть то ярмо, которое она пытается на меня одеть. В данный момент наши интересы временно совпадают, но вот потом…

Епископ замолчал, секретарь тоже не спешил продолжать беседу. В повозке на четверть часа воцарилась тишина.

– Ваше преосвященство, может быть нам все-таки стоит сосредоточиться на кардинале Джованне? Ведь он занимает пост голоса папы, – неожиданно предложил секретарь, словно вырываясь из тряского плена неспешного путешествия.

– Нет Боклерк, нет, – вздохнул его преосвященство, задумчиво глядя в окно каррусы. – Джованне сковырнуть не проблема, если у него нет денежной поддержки, а оную ему оказывает Сисварий. Без нее, он отпадет при простейшем давлении со стороны. Для нас же сейчас важнее епископ. Я думаю, если мы сейчас станем активно пытаться сместить кардинала, то возможно помешаем делам Благочестивой. А тут уже, не дай Бог, она может поменять свои планы и воззрения, тогда мене уже не видать места правой руки Папы. Подозреваю, что Саския позволяет Джованне пока оставаться на месте, ведь ее больше интересует именно Сисварий. А кардинал является неплохим местоблюстителем, он так сказать стережет должность для угодного ей человека. Тут все очень тонко…

– После таких рассуждений создается впечатление, что Папа Геласий IХ, вообще не играет ни какой роли в управлении Церковью, – очень тихо произнес Боклерк, опасаясь быть услышанным кем то еще кроме епископа.

Констанс ухмыльнулся.

– Ему хватает других забот, нежели чем подковерная возня приближенных! Мы можем делать все что угодно, пока приносим какую бы то ни было пользу. Пока интриги сестры давали только положительные результаты, но если она хоть раз ошибется, ей тут же будет найден укорот, как и любому другому из нас.

Боклерк вздохнул, поправил воротничок сутаны, как бы пытаясь ослабить его. Похоже, последние слова епископа произвели на него впечатление.

– Ваше преосвященство, а есть ли смысл начинать поиски именно из Крисовы? – продолжил он свои расспросы. – Может быть лучше из Фуртока? Ведь благочестивая Саския сообщила вам, что епископ Сисварий в скором времени ожидает богатое наследство. То, что герцог еще не умер, хотя и стоит одной ногой в могиле, практически ничего не меняет. В Винете сейчас весьма запутанная политическая ситуация: эта, я даже не знаю как назвать… Скорее всего – чистка среди царедворцев, затеянная Гюставом III, весьма сокращает список наследников. А из-за наличия родства в большинстве аристократических семейств, отдаленного и не очень, деньги могут оказаться у кого угодно. Не лучше ли нам быть там, и держать руку на пульсе, чтобы в удобный момент подловить Сисвария?

– На чем ты его собрался подлавливать? – скептически спросил у секретаря Констанс. – На вполне законно полученных деньгах? – брат смущенно опустил глаза в пол. – Нет, Боклерк. Нам это не подходит. Вся жизнь Сисвария очень сложный и запутанный клубок, и чтобы распутать его, нам необходимо начинать с начала. С самого начала истории, выясняя что, откуда и как. Поэтому то мы и едем не в Фурток а в Крисовы, ведь именно в Кирсовах все и началось.

Вновь в повозке на какое-то время воцарилась тишина, прерываемая поскрипыванием колес, всхрапами лошадей да окриками возницы. Секретарь сконфуженный своим последними словами так и сидел, глядя в пол. Епископ, все решив для себя, теперь прикрыл глаза, откинулся на спинку сидения и похоже задремал. Боклерк чтобы как-то оправдать себя в своих же глазах принялся размышлять о превратностях жизни, о людях с которыми он сталкивался.

– Ваше преосвященство, – тихо произнес он, в надежде, если епископ уснул, то шепот его не разбудит.

– Громче Боклерк, – в полный голос произнес Констанс, не открывая глаз. – Я не сплю.

Секретарь немного смутился, а потом все же произнес:

– Ваше преосвященство, помните, в госпитале мы встретились с сестрами? Среди них была та, что привезла письмо.

– Помню.

– Мне думается, что она соврала вам, говоря, что едет в Лориль.

– Я знаю это, – ответил Констанс и открыл глаза. – Скорее всего, сестры ехали с точно таким же письмом в Святой город. Ты еще что-то хочешь мне сказать?

– Нет, но… – он чуть запнулся, но, собравшись с духом, продолжил: – Сестер вновь было четверо, однако та, что была в их четверке – Бернадетта – в это время была уже в ауберге Святого Иеронима. Это раз. Во-вторых: мне показалось, но самую маленькую из сестер я уже где-то видел.

– Боклерк, это все глупости, – отмахнулся от его слов епископ. – В монастырях боевые единицы меняются, как бог на душу положит, и с такой частотой, что уследить за этим может только настоятель данной обители. А то, что ты кого-то где-то видел еще большая ерунда. Людей много, кто-нибудь на кого-нибудь да похож.

– И все же, – не согласился с последними словами Констанса секретарь. – Что-то важное вертится у меня в голове, только я ни как не могу ухватить суть.

– Вот когда вспомнишь, тогда и скажешь, – оборвал его епископ. – А теперь не мешай мне, я подремлю немного.

Темнело, хотя сквозь метель понять этого было нельзя, получалось, что серая мгла просто сменялась на черноту ночи. Резкий северный ветер свистел в скалах, пролетая между высокими башнями, выл и стонал на все лады. Высокие монастырские строения угрюмыми каменными исполинами царапали покоренное вьюгой небо. Снежные заряды бесновались среди них: врезались в дозорную башню, отскакивали от куртины, разбивались вдребезги о дожон, падали, а затем вновь подхватываемые внезапными порывами вздымались ввысь. Даже во внутреннем дворе, защищенном высокими стенами, невозможно было укрыться от разошедшейся стихии.

Его преосвященство епископ Констанс, держа обеими руками вырываемые ветром полы мехового пелиссона, старался как можно скорее дойти от каррусы до нешироко распахнутой двери жилого флигеля. Едва он покинул повозку, как капюшон сдуло с головы, и теперь седыми волосами играла непогода. Следом за ним, согнувшись и точно так же придерживая развевающиеся одежды, шел брат Боклерк.

– Мерзавцы, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал епископ, едва оказавшись в темном просторном холле.

Он стряхнул скопившийся снег с меховой оторочки капюшона, похлопал в ладоши, избавляя перчатки от приставших к ним снежинок. В двери зашел секретарь, затворяя ее за собой. Боклерк точно так же очистил свой плащ, и, притопнув, сбил налипший снег с обуви.