Чтение онлайн

– Кишка тонка! Вам не за мечи хвататься надо, а настоящих мужчин понежнее приголубить и ноги пошире раздвинуть, чтоб удобнее было.

Я едва успела перехватить и остановить руку Гертруды, которая уже наметила удар без замаха, потому что в это мгновение в трактир входил орденский патруль Бедных Братьев Святого Симеона.

– Что здесь происходит?! – громыхнул старший брат, командовавший десяткой.

– Легкое недоразумение. Ребята дорогу к Хейгазегу запамятовали, – ехидно ответила я брату, возглавляющему патруль, не сводя глаз с наемника.

Тот стиснул зубы едва не до скрипа, но ничего не сказал, только глаза зло сощурил да с бешенством глянул на появившихся братьев. Другие наемники, тоже вынуждены были поприжать боевой пыл, переминаясь с ноги на ногу посреди зала, и с неприкрытой злостью посматривали на орденских патрульных.

А старший брат, тяжелым взглядом окинул сгрудившихся наемников, ледяным тоном бросил:

– Надеюсь, они все успели разузнать и запомнили верное направление. А если нет, могу продолжить разъяснение прямо в магистратуре города. Ну так как?

– Четко выяснили, – процедил сквозь зубы задиравший нас наемник, и резко развернувшись, направился к своему столу. Оставшиеся четверо его товарищей двинулись за ним следом.

– Ну а вы что скажите? – теперь брат обращался к нам. – Подробно успели рассказать? Или все же придется уставными правилами воспользоваться.

– Устав не был нарушен, – угрюмо ответила я, понимая, что еще бы немного и нам не удалось бы отвертеться от наказания за драку. – Я как командир боевой четверки это подтверждаю, то же могут подтвердить все находящиеся в зале.

– Хорошо, – кивнул брат-патрульный. – Я думаю, мы задержимся в трактире, а вот вам как раз не стоит. Хоть сегодня и суббота, я как представитель бейлифатской ветви накладываю на вас ограничения. Ясно?

Я кивнула. А куда было деваться?! Мы чуть не погорели на драке. Повезло, что я вовремя успела среагировать на открывающуюся дверь, и Гертин кулак перехватить. Обратившись к старшей сестре, я поинтересовалась:

– Мы уже расплатились? – та утвердительно кивнула. – Тогда уходим.

Когда мы злые и недовольные выходили из зала, от стола, где сидели наемники, в спину полетело:

– Сучки церковные…

Юза выходившая передо мной дернулась было вернуться, но я, загораживая собой практически весь проем, не позволила этого.

– Вперед! – зло бросила я, и закрыла за собой дверь.

Мы постояли пару мгновений, привыкая к темноте; на улице было хоть глаз выколи.

– Скоты! – сказала с чувством Гертруда, ударив кулаком в стену трактира.

– Расслабься, – посоветовала я, делая вдох полной грудью. Было морозно, дыхание паром вырывалось изо рта. – Ты прекрасно понимаешь, что они специально подначивали на драку. Это даже хорошо, что братья Святого Симеона вовремя пришли. А то в пылу схватки, чем Искуситель не шутит, пырнули бы Агнесс, и все пиши – пропало…

– Да знаю я, – отмахнулась та. – Но все равно кулаки чешутся.

– Ладно, чего стоять, пошли, – я двинулась по направлению к караванному двору.

Боркай встретил нас низким пасмурным небом, обещающим очередной снегопад.

– Кузнеца надо найти, – первое, что сказала Гетруда, когда мы проехали городские ворота. – И чтоб непременно хорошего, а то я знаю их шельмецов, потом на первой же миле подковы отпадают!

– Зачем? – удивилась Юза, кутаясь в плащ, и дыша в кулак, чтобы немного согреть замерзшую руку. – Оттепель вряд ли будет, видишь, уже который день вьюжит? Скользкой дороги и наста не предвидится. Лучше переподкуем, когда к Сподвижникам приедем, а до них так дотянем. И дорога на подступах каменистая пойдет. Чего животин калечить?

– Смотрите, – буркнула недовольная Герта. – Потом не жалуйтесь, если дороги в ледяные салазки превратятся.

– Не превратятся, – отмахнулась я, следя за проезжающими мимо нас телегами. – Хоть погода здесь и переменчивая, что ветреная красотка, но не до такой же степени.

Агнесс с угрюмым видом нахохлилась в седле, умудряясь еще больше съеживаться под резкими порывами ветра. Нос у девочки покраснел, она непрестанно хлюпала. Вот наше болезное наказание! Только бы довести ее до Сподвижников, а там гора с плеч.

– Кстати, когда с достопочтимым Мейсом прощаться будем? – спросила я у сестер, видя как последняя телега покидает разъездную площадь. Вчерашняя несостоявшаяся драка в трактире меня беспокоила. Вроде ничего необычного в ней не было, поскольку нелюбовь между церковниками и наемниками как давняя притча: с одной стороны – вроде всем известна и стара как мир, а с другой – все время остра и злободневна.

Тем временем Герта равнодушно бросила:

– Зачем с ним прощаться? В Тормине скажем что все, и поедем себе спокойно. А пока чего суетиться? До него же еще два дня дороги, – и тут же развернувшись ко мне, пытливо поинтересовалась: – А ну давай говори, чего на этот раз удумала?! Опять чего-нибудь для себя намудрила?!

– Ничего особенного, – ответила я уклончиво и, развернув своего жеребца, пристроилась в хвост последней телеге.

Разместились мы в очередном караванном дворе. На этот раз жилой барак продувался всеми ветрами, в общей комнате даже раздеваться не хотелось. Народ с нашего обоза махом засуетился: кто дров пошел у хозяина добыть и печь посильнее протопить, кто запасные одеяла с телег притащил и одежку потеплее, чтобы ночью укрываться. Караванное житье оно дружное и совместное; все общее: и стол, и работа, и заслуженный отдых.

Меня же снедало беспокойство. Я не могла объяснить причину, но меня постоянно грызло чувство тревоги. К девочкам со своими предчувствиями я как всегда лезть не стала: либо засмеют и обзовут заполошной дурой, либо, а вернее точнее всего – обругают на чем свет стоит, и дальше все будут делать наперекор.

Прикинув и так и эдак, но не придя ни к какому конкретному выводу, я, плюнув на все, отправилась слоняться по караванному двору. Сержант Шарль окликнул меня, зазывая к общим посиделкам у растопленного очага, но я отрицательно махнув рукой, вышла на улицу. Сидеть с караванщиками и смеяться над бородатыми шутками, когда на душе кошки скребут, мне совершенно не хотелось.

Я сходила в конюшни, проверила Пятого, угостила его морковкой, вычесала хвост и гриву, и уже собралась было вернуться обратно в общую комнату, как услышала голоса. Поначалу я не обратила на них ни какого внимания, мало ли народу шастать может, но когда разговор зашел о 'церковных сучках' махом насторожилась. Переговаривались как раз за конюшней, всех слов отчетливо слышно не было: кони то всхрапывали, то постукивали копытами.

Похлопав жеребца по морде, я затворила за собой стойло и двинулась к выходу. Интересно кто ж там лясы то точит?! Хотя понятно кто. Не далече как вчера эти ребята нас так и обозвали.