Сознанье распадалось на куски:По черепку, по камню, по осколку…Беспамятство моё страшней тоски,Которую приписывают волку.Сквозь этот голый нищенский пейзаж,Сквозь строй венков, поставленных у входа,Мерещится какой-то странный пляж,И с ветром, набирающим форсаж,Ревёт над крематорием свобода!..И к сердцу подступает пустотаБольшая и ритмичная, как море.И, словно рыба, судорогой ртаХватая воздух, выдыхаю горе…А блёклый день ползёт за парапет,И надо мной плывёт моя утратаВ осенний мир, где растворился свет,И некому уже послать привет,И не найти другого адресата…1987
2
Ушла и, словно не бывалоТебя, родная, среди нас…Ни материнского овала,Ни серых материнских глазУже не встречу в мире этом,Но мне всё чудится, что тыПод нестерпимо-лунным светомСтоишь в провале немоты…В своей торгсиновской беретке,С небрежной сумкой на бокуНа фоне первой пятилеткиСтоишь одна в ночном Баку.И голос оживить не можетБылые дни, былые сны.И силы мраморные множитКладбищенский зрачок луны…1988
3
Эта ночь не имеет конца;Ты засмейся в стекло и аукниСвоему отраженью лицаИ неясному контуру кухни.Эта ночь лишена перспективОбернуться румяной зарёю.Я уйду, ничего не простив,И таланта в сугроб не зарою.И туда поспешу наугад,Где деревья худы, как подростки,Где во тьме шелестит снегопадИ пространство в накрапах извёстки,Где вечернего света пузырьТемнотою окраин распорот,И открывшийся разом пустырьОбъясняет, что кончился город,Что пора прикусить удилаВ этом поле и зябком, и жутком,Где на мусорной свалке золаМежду нами легла промежутком,За которым земной небосводРастворяется в призрачной безднеИ души одинокий исходОбрывает и мысли, и песни.И в тебе поселяется он —Твой последний посредник в юдоли…Что ему суета похоронИ сквозное январское поле!..Он… снежинкой уйдёт в пустоту,Не заботясь о брошенном теле,И заменят портрет в паспартуНа картинку «Грачи прилетели».Он… вернётся в обличье ином,Что ему погребальная ямаИ забрызганный красным виномРубаи из Омара Хайяма?!Он… влетевший в московский подъезд,Невесомый почти и незримыйСтарожил неизведанных мест,Для которых величие РимаБыло б скопищем жалких камнейВ мишуре самодельной рекламы,И меня посетит, и ко мнеДолетит извещенье от мамы,Что не только она, но и я,Забывая ненужное знанье,Обрету в темноте бытия,Как бессмертье, другое сознанье…1987–1993
«Я умер и себя увидел сразу…»
Владимиру Ерёменко
Я умер и себя увидел сразуВ раздвоенности небывалой,ГдеПод потолком,Невидимая глазу,Из дымчатого мягкого стеклаДуша виталаИ прощалась с телом,Как с домомОтъезжающий навекиПрощается жилец,Последним взглядомОкинув окна,ДверьИ палисадник…Прощай, берлога радостиИ боли,Которая даётся напоследок,Чтоб было нам — зажившимся —Не жалкоОставить свет,Похожий на версту.И всё бы ничего,Да только вотДуша — сиротка, беженка, простушка —Потерянная на большом вокзале,Не знает где приткнуться,Как войтиБезденежнымБезликим существомВ холодные потёмки мирозданья.Ни друга, ни подруги, ни страныЗдесь не найдёшь,И, видно, потомуЛишь 41-й день смиряет душу,Которой плохоБез любви и целиВ бездомном одиночестве парить…1993
«В том мире, где утро не будит тебя…»
В том мире, где утро не будит тебяНадеждой в оконном квадрате,В том мире, где больше не будет тебяНа старой арабской кровати,В той жизни, которую выстроил самСвоей утомлённой рукою,И время течёт по моим волосамНезримой осенней рекою,Нам больше встречаться уже ни к чему,Привыкни к дурдому, которыйПод «Сникерсы», «Мальборо» и ветчинуКиоски отдал и конторы.Я больше к тебе никогда не приду —Любовь не имеет возвратаМы встретимся, может, в последнем годуВ долине Иосафата [3] .1994
Долина Иосафата — предполагаемое место Страшного суда.
Но вот оборвалась,Поправшая запрет,Гитарная струнаИ нет вестей с Таганки,И выброшен билет,И он сошёл на пред-последнемИ безлюдном полустанке.Повсюду рос бурьян —Растенье сатаны,И рыбья головаПлыла в похмельной пене.Но голосом большойИзмученной страныЕму казалось собственное пенье.И он шагнул туда —За тишину оград;Внизу играл овраг,Белели чьи-то кости,И положил своюГитару наугадС рязанской лирой на одном погосте.1982
«Мелькала за кровлею кровля…»
Мелькала за кровлею кровля,Но лес подступал всё смелей,И шла вдоль дороги торговляДарами садов и полей.И охра вдоль ярких обочин,Как проседь — на тёмных висках,Мелькала, и без червоточинЛежали плоды на весах.Согбенная, словно старушка,Что смотрит на тихий погост,Порой возникала церквушкаВо весь перекошенный рост.Мы ехали к другу, которыйВ родной деревеньке исчез.Вокруг пролетали просторы,Рябил облетающий лес.Мы знали, что песенка спета,И грусть наплывала, как дым,Но бабье прекрасное летоТекло за стеклом ветровым…1980
«Профиль стула, напоминающий букву „h“…»
Профиль стула, напоминающий букву «h»,Зеркало, вобравшее смуту осенней ночи,И душа, пополняющая нелепый багажВпечатлений от бессонницы, а короче —Меловое безумие света в моём окнеИ сияние нимба торжественное, как на иконах…Говорят, что души умерших лежат на луне(если верить Ванге, то в продолговатых флаконах).Только кто мы и что мы в немыслимой бездне лет,Коли наша судьба: произвол, слепота, беспечность…И не надо замысла, чтоб сколотить табурет,И не нужно губ, чтоб в пространство вдохнуть бесконечность…1990
«Несовпаденье. Путаница карт…»
Несовпаденье. Путаница карт.Ещё не вечер, но уже не утро,Готовое направить свой азартПо голубой спирали перламутраТуда, где сад особенно тенистИ звонкий лёд кладут в стаканы с виски,И, ставший на колено, теннисистШнурует кеду юной теннисистке.Когда ты это видел и при чёмКартинка под Набокова, где ЕваНе яблоком, но теннисным мячомНа корте искушает пионера?..