Чтение онлайн

Атаковать сейчас было нельзя: она умрет до того, как я сделаю хотя бы пару шагов. Пытаться договориться было бессмысленно. Алексей явно был предан Лисицыну, к тому же и его личные ко мне счеты за поражение никуда не девались. Отступить, уйти глубже в лес я тоже не мог себе позволить. Бросить девушку, решившую последовать за мной, на первой же миссии – значит поставить крест на всем, что я собирался построить, так как никто больше за мной не пойдет. Это даже не рассматривалось.

Так что я, решив, что придумаю, что буду делать, когда настанет нужный момент, спрыгнул на землю, показавшись Алексею из-за дерева.

Следом Петр тяжело, будто против воли каждой мышцы, начал спускаться по стволу, цепляясь руками и ногами. Потом Семен, лицо которого стало каменным. Нина, еще раз мельком глянув на Зину. Дима. Слава, бледный как смерть, чуть не сорвавшись, удержался здоровой рукой.

Они сползали или спрыгивали на землю и собирались в тесную, беззащитную кучку под сосной, их окружали люди Алексея, вышедшие теперь на открытое пространство. Винтовки, эти странные коробчатые стволы, теперь были направлены прямо на них, на грудь, на головы.

Я видел Колю. Он был на дереве метрах в десяти левее, чуть дальше в чащу. Он смотрел на эту сцену – на Зину с молотом у виска, на наших ребят под прицелами, – и его лицо стало белым как мел.

Его глаза встретились с моими на долю секунды. Он не стал спускаться. Вместо этого резко развернулся на ветке, оттолкнулся от нее ногами и прыгнул на следующее дерево, схватившись за ветку, потом еще толчок, еще прыжок… Он исчезал в гуще ветвей, удирая прочь, вглубь леса, оставляя нас.

Алексей усмехнулся. Он видел беглеца, следил за ним взглядом на мгновение, но не стал кричать, не приказал стрелять. Беглец его не интересовал. Его интерес был здесь.

– Оружие. Брось, – повторил Алексей, не отводя молота от виска Зины ни на миллиметр. Его глаза были прикованы ко мне.

Я сделал шаг вперед, медленно, снимая секиру с плеча, держа ее за древко обеими руками, как будто собираясь положить перед собой на землю.

– Отпусти ее. Она не держит оружия, она ранена. Я сдамся.

Внутри, под грудиной, я сжался в тугой, раскаленный узел, нашел ту самую точку прохладного, сконцентрированного жара и толкнул в нее всю волю, всю накопленную ярость, все отчаяние этого мгновения.

Не было картинки с Аней, не было никаких воспоминаний. Был только холодный приказ: «ГОРИ».

Искра вспыхнула мгновенно, без задержки, без сопротивления. Белое пламя, невидимое глазу, заполнило тело – не обжигая, а уплотняя каждую мышцу.

Мир вокруг стал кристально четким – я видел каждую иголку на сосне за спиной Алексея, каждую пору на его бледной коже. Звуки – хрип Зины, скрип ремней у его людей, собственное дыхание – разделились на отдельные, ясные нити.

Используя всю взрывную силу, что давало пламя, я резко, коротким замахом от бедра швырнул секиру в Алексея. Одновременно крикнул, глядя прямо в глаза Зине, в ее полные боли и страха зрачки, вкладывая в голос всю силу приказа:

– Беги!

И сам сорвался с места прямо на Алексея, выжав из мышц ног все, что давало пламя, сокращая дистанцию в два сокрушительных прыжка.

Секира, вращаясь в воздухе, понеслась в его груди. И как бы серьезен он ни был в своем намерении убить заложника в случае сопротивления, инстинкт самосохранения был сильнее.

Он рванул оба молота к себе, чтобы отбить или отклонить потенциальную угрозу, отводя металл от головы Зины. Этого мига хватило. Девушка, стиснув зубы так, что скулы выступили белыми гребнями, резко откатилась в сторону.

Петр, наплевав на окруживших их бойцов Алексея, рванулся вперед, пригибаясь максимально низко к земле. Пара выстрелов винтовок прогудели над его головой, один задел спину, но Петр этого будто даже не заметил.

Подскочив к Зине, он подхватил ее на руки и рванул прочь, в относительную безопасность за толстый ствол сосны.

Я был уже рядом с Алексеем, преодолев последние шаги за время, пока молоты опускались. Мой удар кулаком пришелся ему в грудь, чуть левее центра. Не в технике, не с разворота – просто короткий мощный толчок от всего тела, в который я вложил всю сконцентрированную силу белого пламени, текущую по руке.

С учетом того, что в прошлом бою с ним я не использовал пламя, а он не был ранен, и все равно я его одолел, нынешняя разница в наших силах была слишком значительной, чтобы он сумел что-то ей противопоставить.

Послышался сухой хруст – одно ребро, может, два. Алексей с хриплым, прерывистым выдохом отлетел, ударившись спиной о ствол, и осел на землю, скрючившись. Один из его молотов выпал из внезапно ослабевшей руки.

Сзади поднялся гвалт – мои ребята, понявшие, что началось, и благо не успевшие побросать оружие, бросились на людей Алексея, которые замерли в нерешительности на секунду, несмотря на еще две не разряженные винтовки.

Раздался крик, чей-то незнакомый голос: «Держи их!». Еще один гулкий, хлопающий выстрел той странной винтовки – и чей-то стон, оборвавшийся на середине выдоха. У меня сейчас не было времени отвлечься.

Я должен был не дать Алексею подняться и закончить этот бой настолько быстро, насколько возможно. Подскочив, ударил ногой в бок – в то место, куда пришелся кулак.

Он попытался прикрыться оставшимся молотом, но моя стопа вдавила его руку с оружием в собственное тело. Он ахнул, выпустив воздух. Второй удар – коленом в лицо, когда он от боли наклонился вперед.

Колено встретилось с переносицей с мокрым хрустом, похожим на раздавливание скорлупы. Его голова откинулась назад, ударившись о дерево. Кровь из разбитого носа почти сразу залила рот и подбородок.

Я уже заносил кулак для короткого, добивающего удара в висок, чтобы закончить это здесь и сейчас, когда краем духовного зрения, которое не выключал, уловил движение. Не здесь, не на поляне.

С юга – оттуда, где должен был быть основной шум боя от рейда. Около десятка человек, быстро, почти бегом двигающихся прямо на нас.

Союзников можно было не ждать. Среди всех участников рейда на мою сторону мог встать разве что Червин, но он сейчас должен быть слишком занят. А значит, это враги. Подмога Алексею или кто-то еще, но в любом случае ничего хорошего.

Я автоматически отбил слабый, почти бессознательный взмах молотом, отшвырнув оружие в сторону, и окинул взглядом поляну. Мои дрались, и не было похоже, что проигрывали, но на фоне бегства Коли и травмы Зины, чуть не закончившейся ее смертью от рук Алексея, отряд находился не в лучшем состоянии как физически, так и морально.