Чтение онлайн

А теперь еще и эти с юга, которые будут здесь через минуту, может, даже меньше. Продолжать бой, пытаться добить всех здесь, – значит, попасть в клещи между двумя группами. И тогда все.

– Отступаем! – закричал я, перекрывая шум схватки, вкладывая в голос всю командирскую твердость, на какую был способен. – Все, сейчас! Бросаем их!

Мысленно отключил искру, чтобы потом иметь еще хотя бы полминуты силы в запасе.

Напоследок еще раз ударил Алексея ногой в голову, но он успел выставить блок, и вырубить его так и не получилось. После чего, подхватив с земли секиру, отлетевшую на пару метров после столкновения с молотами, бросился к Зине.

Она сидела, прислонившись к дереву, одной рукой зажимая рану на бедре. Лицо было белым, почти прозрачным от боли и потери крови. Петр, оттащивший ее сюда, сейчас сражался с людьми Алексея, не подпуская к девушке врагов.

– Можешь идти?

– Попробую…

Она попыталась встать, опираясь на ствол, но нога подкосилась, и она едва снова не упала.

– Нет времени.

Я сорвал с себя широкий кожаный пояс, на котором висели ножны, обмотал его выше колена, поверх пропитанной кровью штанины, туго затянул. Кровотечение из рваной раны сразу ослабело.

Затем подхватил ее, перекинул через плечо, как мешок, одной рукой придерживая за ноги.

– Петр, Семен, прикрывать отход! Остальные – за мной! Дима, веди! – скомандовал я и рванул в северную чащу, туда, где лес был гуще.

Мои бойцы, услышав команду, начали отрываться от противников, на максимальной скорости углубляясь в ельник, где выстрелы скорей угодили бы в ствол дерева. Обернувшись, я увидел, как двое бойцов врага поспешили поднять Алексея, а остальные замерли в нерешительности без четкого приказа. Но такой ступор не мог тянуться вечно.

И действительно, преследование началось очень скоро. Послышалась короткая, отрывистая перекличка – преследователи не скрывались, не пытались идти тихо.

Объединившиеся группы Ратникова (его голос я узнал сходу, да и, если подумать, кто это еще мог быть?) и Алексея шли по нашему свежему следу, по поломанным веткам и примятой траве. И шли быстро.

Я бежал, неся Зину. Ее тело подпрыгивало при каждом моем шаге, дыхание было частым, поверхностным и свистящим от сдерживаемой боли. Ребята окружали меня кольцом, их шаги звучали тяжелее, сбивались.

Петр дышал открытым ртом, с каждым выдохом издавая легкий хрип. Рана спины, хотя он ее и проигнорировал, явно давала о себе знать. Остальные выглядели получше, но в ситуации, где даже я сам с трудом мог оставаться хладнокровным и отдавать приказы со сравнительно ясной головой, им это явно было сильно в тягость.

Нужно было менять план, и сейчас. Углубляясь в лес, в неизвестность, мы давали врагам возможность обойти, окружить, загнать в тупик. Значит, нужно было идти туда, где есть другие люди, где царит хаос, который может стать прикрытием.

Я резко свернул вправо, почти под прямым углом, и начал описывать широкую дугу назад, к тому району, где должна была проходить основная линия противостояния людей и Зверей и откуда доносились приглушенные большой дистанцией, но все еще различимые звуки настоящего боя – металлический лязг, крики, животный рев.

Через десять минут такого напряженного бега, когда за спиной будто бы уже слышалось тяжелое дыхание преследователей, мы выбежали к внезапной опушке. Здесь кипело настоящее сражение.

Удачно – это был отряд союзной (условно, но все-таки) банды Веретенников. Человек тридцать сражались в полукруге с группой Зверей-медведей. Медведи были огромными, выше человеческого роста, с косматой шерстью цвета ржавого железа и глазами, горящими дикой яростью. Их низкий и хриплый рев заглушал крики и приказы людей.

Веретенники держали строй, отбивая атаки длинными копьями и тяжелыми топорами, но несколько тел бойцов уже лежали неподвижно в высокой траве на окраине поляны. Воздух вибрировал от ударов, пахло кровью, звериным потом и страхом.

Никто не обратил на нас внимания. Никто не попытался остановить или окликнуть. Мы просто пробежали в двадцати метрах от их левого фланга, и даже те бойцы, которые мельком заметили нас, только на мгновение скользнули взглядом, оценив, не новая ли это угроза, и сразу, не задерживаясь, вернулись к своему непосредственному противнику.

Так же они проигнорировали и наших преследователей, появившихся из леса спустя минуту. В этой мясорубке, в этом котле, у каждого были свои, гораздо более насущные заботы. Мы были просто тенями, промелькнувшими по краю их битвы.

Я остановился за толстым полуразвалившимся пнем, снял Зину с плеч и поставил на землю, поддерживая под локоть. Она оперлась на здоровую ногу, лицо было искажено гримасой боли, губы белые, но она молчала, только смотрела на меня, ожидая приказа.

– Сеня, бери ее, – скомандовал я.

Семен послушно кивнул и поднял девушку на закорки. Это было не так эффективно, но явно куда более удобно для пострадавшей.

– Петь, – сказал я следом, хватая его за плечо, чтобы он сосредоточился. – Слушай. Ведешь всех к Веретенникам. Вклиниваешься в их строй сбоку, с тыла. Просишь помочь – скажи, что ранена девушка, что отбили у Зверей. У них наверняка есть бинты, может кто-то знает травы. Лечите Зину. Держитесь вместе и больше не лезьте никуда. Ваша задача – выжить и дождаться конца рейда. Понял?

Петр посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Зину, на ее перетянутое ремнем бедро, кивнул.

– Понял. А ты?

– Я их отвлеку. Им нужен я, так что конфликтовать с Веретенниками ради вас они не станут.

Семен кивнул, хмуро. Нина сжала губы. Дима потянул за рукав Славу, явно намеревавшегося что-то возразить. Группой, не оглядываясь, они рванули к кромке строя Веретенников.

Сам я развернулся и побежал. Вдоль опушки, туда, где общий шум боя был чуть тише, где виднелся еще один участок густого, не тронутого сражением леса. Преследователи, потеряв нас на секунду из-за укрытия, поспешили за мной, действительно полностью проигнорировав остальных.

Я бежал, вжимаясь в землю на каждом шагу. Лес мелькал пятнами зелени и коричневой коры. Я использовал каждое дерево как щит, меняя направление рывками, ломая прямую линию погони.

Сзади то и дело хлопали выстрелы духовных винтовок. Древесная щепа впивалась в кожу, оставляя колющие занозы.

Очередной выстрел. Я рванул вправо, но сгусток энергии все же зацепил левый бок. Удар был тупым, тяжелым, будто мне врезали кузнечным молотом. Брезент куртки и плотные мышцы смягчили удар, но я почувствовал отчетливый хруст внутри – ребро. Боль, острая и горячая, пронзила грудную клетку, с каждым вдохом отдаваясь новым уколом.