Чтение онлайн

Я, Семен и Нина встали в треугольник по краям поляны – спиной к собирающим, лицом к лесу. Прошло минут двадцать, и я уже начал думать, что мои подозрения беспочвенны, но тут…

– Движение, – тихо, но четко, без повышения тона сказала Нина. – Между деревьями вдалеке. Приближаются. И это не Звери.

Ситуация была хуже некуда. Мы стояли на открытой, светящейся (пусть уже и не так ярко, так как больше двух третей трав было собрано) поляне, вокруг нас восемь еще теплых туш, в руках – мешки с грузом.

Неизвестные – в лесу, под прикрытием стволов и крон, численность неизвестна, позиция неизвестна, намерения неизвестны. Оставаться здесь, на открытом пространстве, означало подставить себя под первый же удар со скрытой позиции, будь то стрела, пуля или внезапная атака.

– Забираем, что собрали, и в лес на запад! – моя команда прозвучала резко, отрывисто, но негромко, лишь чуть громче шепота.

Никто не спорил, не задавал вопросов. Ребята моментально бросили не собранную траву, схватили уже наполненные, туго затянутые мешки и рванули к западной кромке поляны, туда, откуда мы пришли.

Бежали пригнувшись, потом нырнули в густую стену папоротника и молодой еловой поросли. Хруст веток под ногами теперь не имел значения – скорость была важнее тишины.

Мы углубились в чащу метров на пятьдесят, отдаляясь от голубоватого свечения, потом я резко поднял сжатую в кулак руку. Все замерли на месте. Я указал пальцем на ели.

Сигнал поняли все и без лишних слов взобрались на них, рассредоточившись по разным деревьям, скрывшись в густой колючей хвое.

С высоты в семь-восемь метров мне открылся частичный, закрытый ельником, но все-таки различимый вид на поляну, лежащую теперь к востоку. Как раз в этот момент из северной чащи, именно оттуда, куда смотрела Нина, вышли люди. Семь человек.

Они двигались кучкой, осторожно, но без особой скрытности, оглядываясь по сторонам. Они осмотрели убитых кабанов, перевернули одного ногой, потом их взгляды разом упали на участки с обрезанными, светлыми пеньками стеблей. Послышались голоса – сначала приглушенные, потом громче.

Мне приходилось сильно напрягаться, чтобы разбирать отдельные слова, но в общей тишине леса все-таки можно было понять, о чем шла речь.

– … всех положили, видишь? Чистая работа, одного в череп, другого под лопатку…

– … трава! Смотри, сколько срезано! С собой явно забрали…

– … добрать остатки!..

Они не вели себя как осторожные охотники. Были возбуждены находкой, их внимание было приковано к добыче, они жестикулировали, указывали на кабанов, на пустые стебли.

Рискованный план начал складываться в голове сам собой, подсказанный их поведением. Они расслабились, строй был небрежным: дисциплина, похоже, хромала. Двое уже присели у кабана, пытаясь вырвать или отпилить клык. Если ударить сейчас, из засады, пока они заняты дележом трофеев…

Я жестами показал своим, сидевшим на соседних ветвях, повторить тот же маневр, что с кабанами и начать двигаться к поляне по деревьям. В глазах Петра и Семена мелькнуло сначала удивление, затем мгновенное понимание и холодная готовность. Остальные отнеслись явно с меньшим энтузиазмом, но спорить никто не стал.

Мы бесшумно двинулись к поляне. Приблизившись до пятнадцати-двадцати метров и замерев за широким стволом, я дождался, когда ребята окружат поляну, а потом выглянул, приглядываясь.

С этого расстояния среди людей у поляны сразу узнал Алексея. Теперь было очевидно, что этот отряд не просто так наткнулся именно на «нашу» поляну. Он стоял, слегка прислонившись к дереву, его лицо было бледным, болезненным, под глазами темнели круги – последствия недавней травмы, которую я ему нанес.

Но сами глаза активно изучали лес – он явно не разделял расхлябанности своих подчиненных. За широким кожаным поясом торчали знакомые рукояти двух коротких, тяжелых молотов.

Его люди рассредоточились: двое все еще копошились у самого крупного кабана, пытаясь выворотить клык ножом и камнем, остальные пятеро сгрудились вокруг участка с оставшейся травой.

Тут мой взгляд вдруг зацепился за оружие. У пятерых из семи за спиной, на широких ремнях, висели винтовки. Что-то сложное, массивное – с расширенными, угловатыми, коробчатыми прикладами, толстыми, короткими стволами и какими-то блестящими механизмами у затвора.

Я таких никогда не видел. Они выглядели громоздкими, неуклюжими, но в их грубой, форме чувствовалась незнакомая угроза.

Причем такая четкая и жгучая, что я уже хотел скомандовать отступление, когда один из людей Алексея вдруг резко дернул плечом, скинул ремень и вскинул оружие. Ствол развернулся и замер, смотря прямо на укрытие Семена в кроне ели.

Раздался выстрел – не резкий, знакомый треск порохового заряда, а глухой, хлопающий удар, будто лопнул огромный пузырь. Из ствола вырвался видимый сгусток сжатого воздуха – дрожащее марево, и следом, в его центре ярко вспыхнула сконцентрированная энергия Духа.

Заряд прошел сквозь ветви метрах в двух над головой Семена, с громким треском обламывая сучья.

За первым стрелком, не дожидаясь команды, в разные стороны выстрелили и все остальные, у кого винтовки были. Гулкие, однотонные хлопки прокатились по лесу, эхом отражаясь от стволов. Один заряд ударил в ствол моей сосны, вырвав кусок коры и древесины размером с кулак, второй прожужжал где-то справа.

– Ай! – резко, негромко, но очень четко вскрикнула Зина.

Я увидел, как ее фигура на ветке дернулась, потеряла опору. Она не упала сразу, а словно сползла, пытаясь ухватиться, но пальцы скользнули по коре.

Она рухнула с высоты, тяжело, неуклюже шлепнувшись на землю у корней. Сразу же скрючилась, схватилась за бедро чуть выше колена.

Из-под ее сжатых пальцев сквозь темную ткань штанов хлестнула короткая, темная струйка крови, быстро окрашивая материю. Она не кричала больше, только тяжело, со свистом дышала.

Алексей сорвался с места техникой смещения. Он оказался рядом с ней за несколько секунд и присел, опуская молот на висок девушки, прижимая ее голову к земле. Зина замерла, ее глаза, расширенные от боли и шока.

– Выходи, Червин! – заорал он, поворачивая голову из стороны в сторону, выискивая именно мое укрытие. – И твои щенки! Слышите? Выходите все! Оружие на землю! Сейчас! Или девчонке здесь же череп раскрою! На три счета! Раз!

Я сжал рукоять секиры так, что в пальцах и костяшках заныла острая боль. Зина лежала, стиснув зубы так, что были видны белые полоски на скулах, из ее горла вырывалось хриплое, сдавленное дыхание. Алексей не блефовал. Давление молота на ее висок было видно даже отсюда – кожа вокруг металла побелела.