Чтение онлайн

Приглашение, примерно как и сказала Наташа, пришло за неделю до Нового год. Плотный кремовый конверт, темно-серая печать с гербом, который я уже знал по письму, что лежало когда-то на краю библиотечного стола.

Георгий звал на бал в родовой особняк не только меня, но и Наталью, Катерину и горстку самых заметных ребят со всех курсов, кроме первого. Я повертел конверт в руках и понял, что отказаться не получится.

Безродный студент, который вдруг не явился на праздник к наследнику рода, после всего, что между нами было, оставил бы куда больше вопросов, чем безродный студент, который пришел, выпил шампанского и ушел восвояси.

Так что вечером тридцать первого я достал из шкафа темно-синий шерстяной костюм — подарок ребят, единственную приличную вещь, какая у меня была и которую я чудом не забыл еще раз отдать на перешив, — повертелся в нем перед зеркалом, решил, что сойдет, и поехал.

Особняк Железных впечатлял своими размерами. Я знал это и раньше, но одно дело знать, а другое — стоять у кованых ворот и видеть, как за чугунным забором, в глубине огромного заснеженного двора светится всеми окнами трехэтажный дом, напоминающий дворец.

Снег во дворе был расчищен и подметен так, что не осталось ни одного лишнего следа. Вдоль дорожки к крыльцу ровным белым светом горели фонари. К парадному крыльцу один за другим подкатывали экипажи, лакеи в темно-серых ливреях открывали дверцы и подавали руки. Из каждого такого экипажа выходили люди, рядом с которыми мой костюм начинал казаться едва ли не бедняцким рубищем.

Впрочем, меня это особо не трогало.

У дверей принимали верхнюю одежду, но у меня ее не было. Я шагнул из стылой прихожей в тепло, и тепло это ударило в лицо плотной волной, как из натопленной бани, — разом, аж на миг защипало в носу.

Внутри было светло так, что резало глаза. Потолки уходили вверх на высоту двух этажей, и под ними висели кованые люстры с духовыми кристаллами, дробившими свет на сотни мелких бликов.

Под ногами стелился паркет, начищенный до того, что в нем плыли перевернутые огни люстр, и каждый шаг по этому паркету был слышен, хоть зал и наполняла музыка. Где-то в дальнем конце играл оркестр — негромко, ровно, как играют, когда вечер еще только начинается и гостей надо не веселить, а настраивать на правильный лад. Пахло разогретым воском и чем-то сладким от столов с едой у стен.

Глаза работали сами. Я насчитал шесть выходов, включая два, замаскированных под простенки между колоннами, для прислуги. Прикинул, сколько в зале людей (вышло около двухсот), и тут же разнес их по группам.

У камина стояли старшие, к ним подходили кланяться. Молодежь жалась к оркестру и к столам. А у стен держались те, кого привели, а не позвали: их выдавала сама поза.

Привычка эта, считать выходы и мысленно расставлять людей по полочкам, въелась в меня так глубоко, что работала сама, и здесь, среди хрусталя и музыки, была также неотключаема, как в темном переулке.

Духовным зрением я оглядел толпу. Кругов было больше половины гостей, и от каждого по залу шло ровное давление. Сильнее всех давил сухой старик у камина, который, по ощущениям, был даже сильнее ректора. Я не стал к нему приглядываться, незачем.

Довольно скоро выяснилась неприятная мелочь, о которой я как-то не подумал, собираясь. На таком вечере неудобно быть одному. Не успел я отойти от входа и взять с подноса бокал, чтобы было чем занять руки, как ко мне начали подходить. Похоже, хотя меня никто не объявлял и я намеренно не стал принимать предложение доехать на специально подготовленном экипаже, каким-то образом моя внешность уже была известна всем заинтересованным.

Дочери дворянских домов подходили по одной и по две, под предлогом то знакомства, то общего приятеля. За всем этим, очевидно, стояло одно: безродный студент, который непонятно как уже второй год держит вторую строчку курса по практике, был тут редкой диковинкой.

Одна, в платье цвета спелой сливы, спросила напрямик, правда ли, что я тот самый, кто весной в одиночку взял Зверя Камня под Ряткой. Я ответил, что под Ряткой было много кого и много чего, а я там больше отлеживался, чем геройствовал. Это была чистая правда, хотя и далеко не вся.

Барышня засмеялась, приняв скромность за флирт, и спросила, не составлю ли я ей компанию на танец. Я сказал, что танцор из меня скверный и лучше поберегу ее туфли. Она отошла, кажется заинтересованная еще сильнее, и я понял, что в этом доме отказ работает ровно наоборот.

Следом подошла другая, постарше, и спросила, правда ли, что безродным теперь открыли класс А, и не тяжело ли мне приходится осознавать себя среди дворян. Я ответил, что тяжелее всего приходится среди тех, кто задает такие вопросы. Она поджала губы и отошла, назвав меня нахалом. Ну да, конечно. Это именно я тут нахал.

В какой-то момент нашел взглядом через зал Наташу. Ее тоже обступили трое или четверо, лощеных молодых дворян в темном с серебром (правда, по совершенно иной причине), и каждый держался так, будто оказался рядом случайно.

Было видно, что ее это интересовало ровно настолько же, насколько меня интересовали мои гостьи, то есть никак, но отделаться от мужчин, не нарушив сотни правил, которые ей вбили с детства, она не могла. Просто стояла прямая, как на плацу, отвечала одними губами, и я видел через весь зал, как ей это надоело.

Внимание к ней тоже было понятно. На такую невесту в зале нашлось бы много охотников, но каждый знал ей цену не как человеку, а как фамилии. После нашего ночного разговора в библиотеке я отлично понимал, насколько на самом деле это ее раздражало.

Она глянула на меня, я на нее, и между нами проскочило то короткое понимание, какое бывает у двоих, попавших в одну и ту же ловушку с разных концов.

Я пошел к ней. Это было в сто раз проще, чем стоять и отбиваться поодиночке, и, чего уж там, мне самому так было лучше. Идти через весь зал к Железной в доме Железных, под взглядами ее родни, безродному в простеньком костюме было затеей так себе, но я давно заметил, что в такие минуты во мне просыпается не осторожность, а упрямство.

Молодые дворяне расступились с выверенным безразличием, за которым у людей этого сорта пряталось все, от удивления до досады, а я подошел и сказал просто, не став даже задумываться о формальностях и обращениях на вы:

— Потанцуешь со мной?

Наташа приняла руку сразу, даже без секундной заминки, которую требовали приличия, и облегчения своего не скрыла. Просто шагнула ко мне из их кольца, как шагают из тесной комнаты на воздух.

Танцевал я скверно, хотя после прошлого ноября взял-таки пару уроков у Алены и еще несколько — у Кати, когда они приходили в гости. Мог провести партнершу по кругу, не оттоптав ей ноги и не сбившись с такта, но и только.