Чтение онлайн

Менеджер мой перед выходом был доволен, как кот. Маг Первого Круга против «Пламенева» — это уже не разогрев, это бой, на который ходят, и он успел шепнуть мне за аркой, что, если я выстою хотя бы прилично, ставки на меня к Новому году вырастут вдвое.

Деньги мне были нужны, так что я слушал и кивал. Но сейчас думалось не о ставках.

Невысокий. На полголовы ниже меня, узкий в плечах, в глухой маске темного металла без всяких украшений, гладкой, как речной камень. Костюм простой, темный, без цвета.

Сегодня был первый мой бой против Круга, и я думал только об этом. Ударили в гонг.

Он пошел сразу, без разведки, и с первого же движения что-то царапнуло меня неправильностью. Круги, выходя против бойца до Круга, — я видел это, несколько раз уже наблюдая за такими боями с трибун, — всегда позволяли себе небрежность, легкую снисходительность в том, как ставили ногу и держали оружие.

Этот небрежности не позволял. Он двигался собранно, экономно, будто я был ему ровней, и это не вязалось с маской новичка.

В руках у него мелькнули два коротких кинжала. И в тот же миг от его ступней по песку метнулись темные полосы, оторвались от земли и встали. Одна ударила мне в бок тенью кинжала, которого там не было.

Я принял первый натиск на меч, отвел, ушел с линии. Пропустил скользящий по ребрам. И начал, как привык, искать рисунок.

Тени шли волнами. Стоило мне дернуться за кинжалами, как из-под песка вставала еще одна полоса и метила туда, куда я сместил вес. Я за первую же минуту научился не верить тому, что у него в руках: руки были обманкой, а половина ударов приходила оттуда, где рук не было вовсе.

Я работал широко: гасил мечом то одно направление, то другое, давал теням разбиться о плашмя поставленное лезвие и тут же разворачивал клинок встречать кинжалы. Тяжелый меч низко гудел в воздухе.

Каждый боец повторяется. У каждого есть любимый угол, привычная пауза между связками, шаг, который он делает чаще других, и я едва ли не с первого своего боя учился вылавливать это из хаоса движений быстрее, чем думать.

Я ловил его и сейчас, обмен за обменом, отбрасывая случайное, оставляя повторяющееся. Тень всегда выходила с одной и той же запоздалой доли. Кинжалы всегда шли в центр, когда тени уводили мое внимание по краям. И был один разворот, короткий, на левой ноге, после которого он на миг замирал, прежде чем послать следующую комбинацию.

И в какой-то момент я понял, что этот разворот уже видел. Это замирание на левой ноге, паузу длиной в один вдох. В пустом тренировочном зале поздним вечером, месяц назад. Тогда он раскладывал передо мной свои тени медленно, по косточкам, и я запомнил его почерк, не думая, что именно запоминаю.

Ян.

Я едва не сбился с шага. Под гладкой темной маской без единого слова, без знакомых жестов сверх боя со мной дрался тот самый первокурсник с двумя кинжалами и сворой теней. И узнал я его не глазами, а тем же чутьем, каким читал любого противника: по мелким движениям, фактически почерку, который не подделать.

Раздумывать было некогда. Он давил.

И вот что странно: узнав его, я не успокоился, а собрался. Одно дело — сражаться с безликим «Мороком», маской да тенями, и совсем другое — знать, что под маской тот, кто месяц назад в пустом зале учил тебя без слов, тот, кого ты уже отметил для себя как редкого, как равного. Проиграть ему было бы не стыдно. Оттого и вдвойне хотелось не проиграть.

Бой пошел тяжелее всех, что у меня были на этом песке. Ян использовал силу Круга на все сто, и разрыв между нами я чувствовал каждой мышцей. Он был быстрее, его тени добавляли два-три вектора атаки там, где у меня был один меч и две руки, и я не успевал закрыть все, как и тогда на тренировке.

Пропустил в плечо. Пропустил вскользь по бедру. Тень достала меня по лопатке, когда я отражал кинжалы по центру. Ровно та же задачка, только теперь она была не игрой, а боем, и решать ее приходилось всерьез.

Пламя я использовал на минимуме. Тонкая алая пленка по лезвию — ровно столько, сколько публика ждет от «Пламенева», и ни искрой больше. Но в ключевые моменты, когда тени складывались в комбинацию, грозившую сбить меня с ног, я наполнял меч по-настоящему, и алое вспыхивало гуще. Широкий клинок проносился сквозь теневую связку и рвал ее, гасил на взлете, прежде чем она оформится. Раз, другой, третий я так разваливал его рисунок и всякий раз отыгрывал темп, который он у меня отбирал скоростью.

Наполнение стоило дорого. Каждый выброс выгребал из меня разом столько, сколько в обычном бою тратилось за минуту. Благо на прошлой неделе я поднялся на позднюю стадию Тела, взяв тридцатую позицию, и искра вслед поднялась до уровня среднего Сердца. В результате объем энергии на вспышки вырос, а его контроль после долгих тренировок стал намного проще.

Тем не менее после четвертого использования пламени по жилам пошла знакомая сосущая пустота. Пока еще «фантомная», лишь намекающая на приближающийся конец, но я понял, что больше семи-восьми таких ударов этот вечер мне не даст. Значит, тратить их надо было только на то, что иначе кончилось бы поражением, а все остальное тянуть телом и железом.

Это и стало моим единственным козырем. Я не мог переиграть противника в скорости и не мог закрыть все линии атаки. Но я мог давить. Тяжелый клинок, выносливость тела. Я попер вперед, не давая ему взять удобный ритм, заставляя тратить тени на защиту, а не на атаку, и в какой-то момент почувствовал, что он начинает играть от обороны.

Тени теперь чаще вставали стенкой между нами, чем заходили мне за спину. Он экономил, перестраивался, искал, как сбить мой накат, и не находил, потому что накат шел не от хитрости и финтов, а просто от того, что я не собирался останавливаться.

На восьмой минуте я его дожал. Поймал в коротком окне между связками, когда обе его тени ушли прикрывать фланги, и вошел в центральную зону с наполненным пламенем клинком. Мой восьмой настоящий выброс за бой, и я знал, что это последний.

Алое полыхнуло во всю длину лезвия. Он вскинул кинжалы в крест, принял удар, но сорокакилограммовый меч с духовным наполнением вмял его в песок, сбил с ног, выбил воздух. Кинжалы отлетели в сторону. Зал взревел, и купол отозвался долгим гулом. Судья поднял флаг.

«Пламенев» победил Мага Первого Круга. Для арены это было событие, и трибуны бесновались, а где-то наверху уже считали, как взлетят ставки на меня после этого вечера.

Я же стоял над поверженным Яном и знал, что победа нечистая.

Увидел это за полминуты до конца — отчетливо, как видят при вспышке. Был момент незадолго до развязки, когда я заметил, как тени вдруг загустели, став непроглядно-черными, и полыхнули таким плотным Духом, что позавидовала бы даже Наташа.

Но уже в следующее мгновение это исчезло. И я понял, что это не была осечка при попытке использовать какой-то козырь. Это было начало инстинктивного использования этого самого козыря, а затем совершенно осознанный отказ от него.