Чтение онлайн

— Ты все еще здесь.

— Я *не* он, — твердо сказал Маверик.

Зайанна не настаивала. Может, она даже соглашалась.

Все это время... чего он ждал?

— На чьей ты стороне?

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что нет сторон, только курс выживания, который может меняться, как ветер.

— Я не понимаю, — сказала она.

В голове возникла тупая боль в буре эмоций и хаотичных мыслей. Как будто ее существование было разорвано на части, и она цеплялась за любые осколки, которые удержали бы ее от окончательной потери себя.

— Тебе не нужно понимать, — сказал он, его голос на мгновение стал мягче, прежде чем окреп, чтобы сказать: — Но я верю, что ты не расскажешь об этом за пределами той двери.

Зайанна ничего не сказала, все еще обдумывая, что значит это откровение. Для него; для нее. Что это могло бы значить для мира. Она не могла понять, каковы его мотивы. После всего, что он сделал... Убил Фэйт. Затем Агалхора. У Далруна был живой наследник, который позаботился о том, чтобы для него не было искупления, если Марвеллас потерпит поражение.

— Ты не показывала свою молнию, — сказал Маверик.

От этого она болезненно застыла. Кожа закололась, пальцы разжались в раздражении, словно это могло бы вызвать молнии, чтобы доказать его неправоту.

Зайанна больше не могла это скрывать. Не от него, когда он всегда будет на ее хвосте, но по крайней мере теперь у нее был секрет против него, которым можно было бы торговаться, если он разболтает о ее временном недуге.

— Она молчит с тех пор, как я проснулась.

Маверик помассировал лоб одной рукой. — Я так и думал.

Она не высказала свою панику, чтобы спросить, как это так очевидно для него.

— Как это вообще возможно? — сказал он, и нотка *гнева* окрасила его тон. — У Фэйт, кажется, все ее способности на месте. Черт, это почти как будто она продолжает прогрессировать, несмотря ни на что.

— Да, ну, она практически дочь Духа. А я дочь... никого.

Это было все, о чем она могла думать, что отличало их. Возможно, ее магия исчезла просто потому, что она слабее. Неспособная вернуться после истощения, которое забрало ее способность в наказание. Эта новая мучительная мысль заставляла ее задуматься о чем-то, что она так долго держала взаперти.

Кто были ее родители? Почему она хотела знать — было просто практично.

Способность Повелителя Бури была необычной — была ли она у одного из них? Или она пробудилась от длинной кровной линии?

Были ли они еще живы?

Спина Зайанны встретилась со стеной, и ее голова откинулась на нее. Она сползала. Рушилась. Переполняемая вопросами, которые так долго отрицала. Ей нужны были ответы, но они только послужили бы тому, чтобы ранить ее доспехи. Зайанна создала себя сама, и она не хотела, чтобы кто-то пытался отнять часть этого из-за *крови*. Это ничего не значило.

— Твоя сила не только в твоей молнии, — сказал Маверик так тихо, что она выпрямила голову, чтобы убедиться, что это он сказал.

Он сократил расстояние между ними, и у нее не было воли оттолкнуть его. Они были запечатаны в четырех стенах, и Зайанна позволила усталости победить ради мгновения облегчения.

— Она никогда ею и не была. Ты тоже это знаешь, и тебе нужно взять себя в руки. Ты лучше всех них, с магией и без. Она не определяет тебя.

Его близость конфликтовала в ней. Она боролась с некой гравитацией, что притягивала их друг к другу, против импульса отдалиться. Затем вина. Тонущая, ужасная вина, когда она представила на его месте другого.

— Прекрати, — сказала она, предвосхищая руку, которую он начал поднимать к ней.

— Почему?

Она продолжала медленно подниматься.

У нее не было ответа.

Зайанна позволила его ладони коснуться ее щеки. Она не подняла взгляд. Не хотела рисковать вырваться из чувств, к которым она настроилась, пытаясь разобраться в них, чтобы снова обрести контроль над собой. Если она покорит то, что это было с Мавериком, возможно, она сможет бороться с тем, что ослабляло ее из-за Кайлира.

Поэтому она позволила ему наклонить ее голову назад, пока теплые струйки его дыхания касались ее губ. Затем ее веки опустились, когда их губы встретились. Она оживала так, как это бывало перед лицом врага, желая уничтожить угрозу, которой стал Маверик. Адреналин битвы вызывал привыкание.

Он был зеркалом, от которого она не могла оторвать взгляд. Века, которые они разделили, каждый конфликт, проступок и проблеск страсти всегда добавляли новую трещину в их общее трагическое отражение. Потому что она не могла перестать атаковать, и он тоже не перестанет.

Она ответила на поцелуй с той же требовательностью, позволяя его телу прижаться к ней у стены, и ее спина выгнулась под движением его руки. Хотя желание вспыхивало на ее коже, это не обошлось без беспокойства в животе. Той плавающей нотки *вины*, что она целует его только чтобы понять, почувствует ли она что-нибудь.

Она почувствовала. Для него был пульс, который отзывался там, где должно было биться сердце. Но этого было недостаточно. Для чего? Она и сама себя не знала, и это было отвлечением, которое она не могла себе позволить.

Положив руку ему на грудь, она оттолкнула его.

Они перевели дыхание, уставившись друг на друга с одинаковым выражением желания и ненависти.

— Расскажешь кому-нибудь об этом, и я позабочусь о том, чтобы погубить тебя, предав то, кем ты являешься, всем окружающим, *Каллен*.

Резкие слова, и она наблюдала, как они режут, но не осталась, чтобы увидеть кровотечение.

О чем она думала?

Она обещала никогда больше не сближаться с ним, но она жаждала этого от него. Единственное, что заставило ее остановиться... было жестокое и карающее излучение другого, *более сильного* пульса, который не переставал расти, даже когда командира не было рядом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Изайя

Крыса была не самой гордой его формой, но он попробовал, чтобы проскочить в большую комнату, где Джэкон и Марлоу были практически в заключении. Старые кухни, где их единственной задачей было изготовление зелий Крови Феникса. Он не мог отрицать, что мысль о таком оружии в распоряжении Марвеллас заставляла его насторожиться, и он надеялся, что они не изготовили много, поскольку магия Марлоу не была настолько сильной.