Планета приключений
Шрифт:
— Я тоже так думаю. Вы — техник?
— Почти. Я проверяю колеса экипажей на каретном дворе.
— А много техников работает в Сеттре?
— Да. Кат — приятная страна, если не обращать внимания на высокомерных Юао.
— А как же Люди Ванкхов? Ведь их в Сеттре тоже много?
— Тех, кто работает? Нет. Когда-то я некоторое время проживал в-Ао Завлине, что лежит на востоке от озера Фаласа, я хорошо их изучил. Люди Ванкхов не работают на Ванкхов, они могут лишь провозглашать желания своих хозяев. Хотя обычно они мастерски извлекают аккорды из замечательно маленьких инструментов.
— Кто же работает в мастерских Ванкхов? Черные и Пурпурные?
— Ба! Разве один из них может взяться за рукоятку, к которой прикоснулся другой. Большей частью в этих мастерских работают чернокожие Локхары. Десять, двенадцать лет или чуть больше, они усиленно работают, потом возвращаются в свои деревни богатыми людьми… Люди Ванкхов работают в мастерских? Это шутка! Они так же горды, как и Безупречные Люди Дирдиров!.. Я видел рядом с тобой Человека Дирдиров.
— Да, он — мой товарищ.
— Странно… найти такого общительного Человека Дирдиров! — удивился старик. — Раньше я встречался только с тремя из них, и все трое относились ко мне словно к комку грязи. — Он осушил свой кубок, со стуком поставил его. — Но мне пора, я провел хороший вечер.
Старик ушел. Рывком распахнув дверь, в таверну вошел бледный, темноволосый молодой человек, скромно одетый в темно-синюю широкую одежду. «Где-то и совсем недавно я видел этого молодого человека… — подумал Рит. — Где?» Человек шел медленно, почти рассеянно по проходу, идущему вдоль стены. Подойдя к стойке, он взял кубок крепкого ликера. Оглядев зал, он увидел Рита. Слегка кивнув, он после секундного колебания подошел к землянину. Только сейчас Рит узнал в нем бледного молодого адъютанта Сизанта.
— Добрый вечер, — сказал юноша. — Возможно, вы узнаете меня? Я — Хелсс из Исана, родственник Синего Нефрита. Я был уверен, что мы сегодня снова встретимся. — У меня есть несколько слов для вашего Повелителя…
Хелсс сделал маленький глоток из своего кубка, скорчил привередливую гримасу и вернул кубок на стойку.
— Давайте отправимся в более уединенное место, где мы сможем поговорить.
Рит поговорил с Тразом и Анахо, а потом вернулся назад к Хелссу.
— Пойдем.
Хелсс внимательно посмотрел на выход, но предпочел покинуть зал через кухню. Когда они уже уходили, Рит заметил человека, вломившегося в таверну, и дико оглядывавшего комнату, — Дордолио.
Хелсс словно не заметил его:
— Поблизости есть кабаре, не слишком элегантное, но, как и любое другое, оно подходит для нашего разговора.
Кабаре оказалось залой с низким потолком, освещенной красными и синими лампами, расставленными по периметру. Несколько музыкантов сидело на сцене, двое из них играли на маленьких гонгах и барабанах, в то время как мужчина-танцор витиевато вышагивал вокруг них. Хелсс выбрал кабинку возле входа, как можно дальше от музыкантов. Он и Рит уселись на синие подушки. Хелсс приказал подать две капли Настойки Дикого Леса, которую тотчас же принесли.
Танцор ушел, музыканты сменились: появились музыканты с такими простыми инструментами, как гобой, флейта, виолончель и литавры. Рит мгновение прислушивался, поставленный в тупик заунывным скрипом, звоном литавр, внезапными печальными трелями флейты.
Хелсс озабоченно подался вперед:
— Вам непривычна музыка Юао? Это одна из ее традиционных форм — литургия.
— Может, им стоило бы сыграть более жизнерадостную мелодию?
— Спорный вопрос. — Хелсс пустился в разглагольствования по поводу музыкальных форм. — Я не собираюсь утверждать, что Юао — строгий народ. Чтобы убедиться в том, что я прав, вам достаточно посетить один из сезонных балов…
— Сомневаюсь, что меня пригласят, — сказал Рит.
Оркестр изменил мелодию, серию страстных тактов исполнил по очереди каждый инструмент, а потом все превратилось в дикое дребезжание. Под воздействием разных эмоций Рит вспомнил о памятнике в центральном парке.
— Эта музыка имеет какое-нибудь отношение к вашему Ритуалу искупления?
Хелсс многозначительно улыбнулся:
— Я слышал, что дух Трогательного воссоединения проник в душу Юао.
— Интересно. — Рит выдержал паузу. Хелсс привел его сюда не для того, чтобы беседовать о музыке.
— Я вижу, что события сегодняшнего дня поставили вас в затруднительное положение! — сказал Хелсс.
— Ничего подобного, раздражение — не больше.
— Вы не надеялись на «милость»?
— Об этом я ничего не знал, но ожидал обычной вежливости. Теперь, в ретроспективе, мой визит к Повелителю Сизанту кажется мне ошибкой.
Хелсс кивнул:
— Он — замечательный человек, но сейчас он оказался в трудном положении. Немедленно после вашего ухода кавалер Дордолио заявил, что вы вмешиваетесь в чужие дела, и потребовал «милости» для себя. Если говорить честно, такой поступок Дордолио смутил Повелителя Сизанта. Возможно, вы не знаете, что Синий Нефрит и Золотисто-Желтоватый — соперничающие дома. Повелитель Сизант подозревает, что Дордолио станет просить «милость», которой воспользуется против дома Синего Нефрита, чего допустить никак нельзя.
Рит спросил:
— А что за «милость» обещал Сизант?
— Эмоции побороли его сдержанность, — сказал Хелсс. — Он провозгласил: «Тот, кто вернет мне дочь или хотя бы принесет мне известие о ней, пусть просит чего хочет, и я постараюсь исполнить это по мере своих сил». Как видите, сильно сказано, но предназначено это было только для ушей родственников Синего Нефрита. Однако новость быстро разлетелась.
— Кажется, я попал в милость к Сизанту, принимая во внимание его щедрость.
— Поэтому мы решили удостовериться, — осторожно сказал Хелсс. — Дордолио сделал несколько грубых замечаний в ваш адрес. Он объявил вас суеверным варваром, по-настоящему преданным «культу». Если вы потребуете, чтобы Повелитель Сизант превратил свой дворец в храм и сам присоединился к «культу», он может предпочесть Дордолио.
— Даже несмотря на то, что я первым появился на сцене?
— Дордолио кричал, что его обманули, и был в страшной ярости. Но оставим все это в стороне. Что можете вы потребовать от Повелителя Сизанта в свете всех этих событий?
Рит задумался. Неудачно, но он был не в том положении, чтобы гордо отказаться от «милости».
— Я не уверен. Я мог бы последовать какому-нибудь беспристрастному совету, но не знаю, кто бы мог дать мне его.
— Может быть, я, — предложил Хелсс.
— Вы совершенно беспристрастны?
— Гораздо беспристрастнее, чем вы можете подумать.
Рит долго изучал бледное красивое лицо, спокойные черные глаза. Загадочный человек был этот Хелсс, более того, в нем не было ни сердечности, ни холода. Он говорил с показной прямотой, но не позволял себе небрежности или бессознательной оговорки, определяющих его внутреннее отношение к происходящему.
Оркестр исчез. На платформу забрался какой-то тучный человек в длинной одежде каштанового цвета. Позади него села женщина с длинными черными волосами, играющая на лютне. Человек улюлюкающе завыл — Рит был не в состоянии разобрать ни слова.