Чтение онлайн

К сожалению, содержание двух последних фраз этого повествования не находит пока что достоверных параллелей ни в труде Сыма Цяня, ни в иных источниках.

Другой причиной, побуждающей нас видеть в данном повествовании фрагмент одной из чжаньгоских летописей, служит то, что содержащееся в нем лапидарное описание исторических событий напоминает по стилю сохранившиеся в цитатах тексты из вэйских «Погодных записей на бамбуковых планках» («Чжу шу цзи нянь»).

Есть еще одно повествование, которое может представлять интерес в плане поставленного нами вопроса о летописных заимствованиях. Оно завершает раздел «Планы царства Чжао»: «Цинь послало Ван Цзяня против Чжао. Чжао послало Ли Му и Сыма Шана, чтобы дали отпор [Цинь]. Ли Му много раз наносил поражения циньской армии и обращал ее в бегство, убил циньского военачальника Хуань И. Разгневанный этим Ван Цзянь передал много золота Го Каю, фавориту чжаоского вана, и другим [сановникам], сделал их своими лазутчиками [при чжаоском дворе]. Те стали говорить: "Ли Му и Сыма Шан хотят изменить Чжао и перейти на сторону [государя] Цинь, чтобы получить от него многочисленные пожалования". У чжаоского вана возникли сомнения [в верности своих военачальников], и он послал Чжао Цуна и Янь Цзуя на их место. Ли Му был обезглавлен, а Сыма Шан отстранен [от должности]. Прошло три месяца, и Ван Цзянь, воспользовавшись этим, предпринял стремительное нападение, нанес большое поражение [царству] Чжао, уничтожил чжаоскую армию, взял в плен Цяня, чжаоского вана, и его военачальника Янь Цзуя. Так погибло [царство] Чжао» [265] .

По стилю и конструктивной форме рассказ об обстоятельствах гибели царства Чжао близок к тому типу пространных летописных статей, которые представлены в «Основных записях о Цинь Ши-хуане» Сыма Цяня. Последний в своем труде дважды использовал этот рассказ: в одном случае он дал его в кратком переложении [266] , в другом — процитировал почти полностью, опустив, однако, некоторые характерные детали (в частности, приведенное в «Планах Сражающихся царств» сообщение о том, что Ли Му убил известного циньского военачальника Хуань И) [267] . Оба параллельных текста, внесенные в «Записи историографа», начинаются со столь обычной для летописных статей датирующей формулы, гласящей, что события произошли на 7-м году правления чжаоского вана по имени Цянь. По-видимому, и анонимный составитель сочинения, материалы которого были введены Лю Сяном в «Планы Сражающихся царств», и Сыма Цянь заимствовали вышеприведенный рассказ из несохранившейся летописной повести о политических преступлениях чжаоского вана и его фаворитов, приведших к гибели царство Чжао.

Итак, зачатки исторической литературы в древнем Китае появились почти одновременно с возникновением письменности. На протяжении эпохи Чжоу древнекитайская историография прошла путь от архаических хроник, содержавших крайне лапидарные сообщения о больших и малых событиях в их формальной последовательности, до развернутых исторических повествований, проникнутых морализующей тенденцией и тесно связанных с историческим фольклором. Воздействие разнородных факторов привело к тому, что важнейшим конструктивным элементом этих исторических повествований стало литературное воспроизведение различных типов устной речи. Последняя особенность чжоуской историографии оказала несомненное влияние на авторов тех текстов, которые были собраны в источниках «Планов Сражающихся царств».

Проделанный нами анализ содержания памятника свидетельствует, что связи его источников с историографической традицией этим не ограничиваются. Как можно заключить из слов Лю Сяна, литературно-композиционным принципом «Планов царств» и «Событий [из истории] царств» была хронологическая последовательность изложения материала, что несомненно шло от официального летописания. Влияние этого принципа чувствуется в некоторых случаях и в современном тексте памятника. Кроме того, создатели источников «Планов Сражающихся царств», как мы установили выше, использовали отдельные фрагменты летописей периода Чжаньго в качестве повествовательных введений к речам государственных деятелей и военачальников. Были известны им и исторические повествования периода Чуньцю, заимствования из которых в виде небольших цитат рассеяны по страницам памятника.

В западной востоковедной литературе уже было отмечено, что современный текст «Планов Сражающихся царств» обнаруживает характерные черты той грамматической системы, которая свойственна произведениям, написанным в течение III в. до н. э. («Хань Фэй-цзы», «Люй ши чуньцю» и др.) [268] . Поскольку рассматриваемый памятник представляет собой компиляцию и введенные в него материалы сохраняют свою первоначальную форму, отмеченная особенность свидетельствует, что процесс формирования его источников относится примерно к этому же периоду.

Дальнейшее уточнение и конкретизация этой общей датировки возможны, к сожалению, только в некоторых частных случаях. Здесь прежде всего обращают на себя внимание весьма характерные результаты сопоставления сведений, содержащихся в ряде повествований, включенных Лю Сяном в состав «Планов Сражающихся царств», с хронологической схемой «Погодовой таблицы шести царств» Сыма Цяня и реликтами хронологической схемы «Погодовых записей на бамбуковых планках». Они сводятся к следующему: в случае разногласий между «Погодовой таблицей» и «Погодовыми записями» по поводу датировки тех или иных событий «Планы Сражающихся царств» оказываются на стороне последнего источника. Так, «Погодовые записи» сообщают, что область Се была пожалована Тянь Ину (Цзинго-цзюню) в конце правления циского Вэй-вана [269] . Согласно же «Погодовой таблице», это событие имело место лишь при Минь-ване, внуке Вэй-вана [270] . В разделе «Планы царства Ци» имеется следующее повествование, содержание которого полностью гармонирует с утверждением «Погодовых записей»: «Цзинго-цзюнь был дружен с Ци Мао-бянем. Ци Мао-бянь был человеком, многократно порицавшим [других], что вызвало неудовольствие среди домашних [Цзинго-цзюня]. Ши Вэй осуждал за это Цзинго-цзюня. Цзинго-цзюнь не послушал его. Ши Вэй отказался [от места] и покинул [дом Цзинго-цзюня]. Мэнчан-цзюнь украдкой тоже стал было увещевать [отца]. Цзинго-цзюнь сильно разгневался. Выругав сына и всех домашних, он сказал: "Для того, кто будет с приязнью относиться к Ци Мао-бяню, я без рассуждений сделаю все, [что он пожелает]". Тогда-то поместил его в лучших покоях, приказал своему старшему сыну прислуживать ему, утром и вечером подавать еду. Прошли годы и Вэй-ван умер. На престол вступил Сюань-ван, с которым Цзинго-цзюнь был не в ладах. [Цзинго-цзюнь] отказался [от должности] и удалился в [область] Се. Здесь он жил вместе с Ци Мао-бянем. Прошло немного времени, и Ци Мао-бянь откланялся и собрался в путь, чтобы повидать Сюань-вана. Цзинго-цзюнь сказал: "Ван весьма недоволен мною. Если ты, господин, отправишься к нему, не миновать тебе смерти". Ци Мао-бянь сказал: "Поистине, никому нет дела до моей жизни, настоятельно прошу [разрешить мне] ехать [ко двору]". Цзинго-цзюнь не смог удержать его. Когда Ци Мао-бянь прибыл в Ци, Сюань-ван услыхал об этом и, затаив гнев, поджидал его. На аудиенции, данной Ци Мао-бяню, Сюань-ван сказал: "Ты тот, кого Цзинго-цзюнь любит и [чьи советы] он слушает". Ци Мао-бянь ответил: "Первое — справедливо, а второе — нет. В бытность твою, ван, наследником, я как-то сказал Цзинго-цзюню: "Лучше устранить наследника, а на его место поставить Цзяо-ши, ребенка, [родившегося] у Вэй-цзи". Цзинго-цзюнь заплакал и ответил мне: "Это невозможно. У меня рука не поднимется". Послушай он тогда меня, теперь бы не было у него печали. Это — одно. Когда же прибыл он в Се, то [чуский сановник] Чжао Ян предложил обменять Се на [чуские] земли, во много раз превосходившие [область Цзинго-цзюня]. Я опять советовал пойти на соглашение [с Чжао Яном]. Цзинго-цзюнь сказал: "Я получил Се от покойного вана [271] . Хоть я и в опале у его наследника, но как мне оправдаться перед ним самим? К тому же в Се находится храм покойного вана. Могу ли я отдать Чу храм покойного вана?" Здесь он тоже отказался послушать меня. Это — второе..."» [272] .

Другой пример. По хронологической схеме «Погодовой таблицы» вэйский Вэнь-хоу начал править на следующий год после смерти чжаоского государя Сян-цзы, т. е. в 424 г. до н. э. [273] . В процессе критического пересмотра хронологии первых вэйских правителей, произведенного современными исследователями на базе известий «Погодовых записей», было установлено, что Вэнь-хоу занял вэйский престол не в 424 г. до н. э., а 22 годами ранее [274] . Это исправление находится в полном соответствии с тем обстоятельством, что в последней главе «Планов Сражающихся царств», посвященной истории карликовых и полусамостоятельных владений периода Чжаньго (Сун, Вэй, Чжуншань), Вэнь-хоу и Сян-цзы выступают в качестве соперников в борьбе за раздел земель Чжуншань: «Вэйский Вэнь-хоу пожелал уничтожить [владение] Чжуншань. Чан Чжуан-тань сказал чжаоскому Сян-цзы [275] . "Если Вэй приберет к рукам Чжуншань, то это приведет к исчезновению Чжао. Отчего бы тебе, господин, не попросить [отдать тебе] в главные жены дочь [Вэнь-хоу] по имени Цин? Благодаря [твоему сватовству] ей пожалуют земли Чжуншань. Так Чжуншань вновь утвердится"» [276] .

Наиболее разительные противоречия между «Погодовыми записями» и «Погодовой таблицей» наблюдаются в области хронологии правителей царства Ци, живших в V-IV вв. до н. э. Как уже отмечалось в востоковедной литературе, здесь также имеются весьма характерные случаи совпадения данных «Планов Сражающихся царств» и вэйской хроники [277] .

Очевидно, в ходе уничтожения летописей шести Сражающихся царств, осуществленного в 213 г. до н. э. по приказу Цинь Ши-хуанди [278] , погибли и все доступные тогда списки вэйских «Погодовых записей на бамбуковых планках». Только в III в. н. э., когда это сочинение было найдено среди погребального инвентаря в гробнице одного из сановников царства Вэй, содержание его стало известно историографам. Сыма Цянь, который, по-видимому, был знаком с летописанием царств Янь, Чжао, Вэй, Хань, Ци и Чу лишь по разрозненным фрагментам, при воссоздании «Погодовой таблицы шести царств» вынужден был основываться на «Записях [царства] Цинь». Составители последних, несомненно, были хуже осведомлены о последовательности событий, имевших место в центральнокитайских царствах, чем составители «Погодовых записей на бамбуковых планках». Отсюда обилие расхождений между хронологическими выкладками Сыма Цяня и датировками, содержащимися в дошедших до нас отрывках из последнего сочинения. Все это свидетельствует, что рассмотренное здесь совпадение представленных в ряде повествований «Планов Сражающихся царств» исторических данных с хронологической схемой «Погодовых записей» могло возникнуть лишь в доциньское время. Значит, для этих повествований 213 год до н. э. должен быть принят за terminus post quern non.

Для других повествований, входящих в сунскую редакцию рассматриваемого памятника, время составления уточняет terminus ante quern non. Так, комплекс вымышленных речей Су Циня и Чжан И связывает короткий рассказ, в котором циньского вана убеждают направить Чжан И в соседние владения для борьбы с дипломатической доктриной Су Циня. По мысли автора (или авторов) этого комплекса, эпизод должен относиться к 20-м годам IV в. до н. э. Однако в качестве претендента на должность дипломатического агента в этом эпизоде упоминается также Уаньцзы Ци [279] , т. е. Бо Ци, циньский полководец первой половины III в. до н. э., получивший в 278 г. до н. э. титул Уань-цзюнь. Очевидно, что такой анахронизм мог появиться лишь спустя несколько десятилетий после смерти Бо Ци в 257 г. до н. э., когда основные вехи его биографии исчезли из памяти современников.

К аналогичным выводам приводит и следующее место в речи Чжан И, обращенной к цискому вану: «Я слыхал, что в трех сражениях между [царствами] Ци и Лу последнее трижды одержало верх. Но вслед за тем как царство Лу попало в опасное положение, последовало его падение. Хоть оно и обладало именем победителя, но на деле погибло. В чем причина этого? Ци — большое [владение], а Лу — малое. Ныне отношения Чжао и Цинь напоминают отношения Ци и Лу. Цинь и Чжао сражались на реках Хуанхэ и Чжан. Дважды сражались они, и дважды Цинь было побеждено. Сражались они под Фаньу. В двух битвах Цинь дважды терпело поражения. После четырех битв оказалось, что Чжао потеряло несколько сот тысяч воинов, что [столичный город] Ханьдань едва держится. Хотя это царство пользуется славой победителя Цинь, но оно потерпело поражение. В чем причина этого? Цинь — могущественное [владение], а Чжао — слабое. Ныне Цинь и Чу породнились с помощью перекрестных браков, Хань преподнесло [царству Цинь] Иян, Вэй передало ему [область] Хэвай, Чжао приняло участие во встрече в Мяньчи и отдало область Хэцзянь, чтобы поладить с Цинь» [280] . Весьма интересно, что в данном отрывке упомянуты удачные для чжаосцев военные действия в районе Фаньу. В «[Истории] чжаоского наследственного дома» о сражении между чжаосцами и циньцами близ Фаньу сообщается только однажды: под 232 г. до н. э. [281] . По мнению Лян Юй-шэна, сведения об этом событии как раз были использованы создателями вымышленных речей Чжан И, произвольно перенесшими их в иную историческую среду. В такой характерной детали, как упоминаемая в этом отрывке передача царству Цинь чжаоской области Хэцзянь, также, по-видимому, отражены события, имевшие место в конце периода Чжаньго. Как известно, царство Цинь впервые приобрело ряд районов Хэцзяня лишь в 236 г. до н. э. [282] . Таким образом, комплекс вымышленных речей Су Циня и Чжан И вряд ли мог быть создан до 230 г. до н. э.

Как известно, историческое повествование в сунской редакции «Планов Сражающихся царств» завершается описанием событий, непосредственно предшествовавших окончательному установлению власти циньских ванов над всеми древнекитайскими царствами (в 221 г. до н. э.). За исключением одного случая, оно никогда не переступает через эту грань. Следовательно, вполне закономерно, что объединитель Поднебесной циньский правитель Чжэн, который, по свидетельству Сыма Цяня, принял в 221 г. до н. э. титул Ши-хуанди (т. е. Первый хуанди), в тексте исследуемого памятника обычно именуется просто «циньским ваном», (т. е. выступает под титулом, который он носил с 246 по 221 г. до н. э.). Однако в трех эпизодах, именно там, где речь заходит о событиях конца периода Чжаньго, циньский правитель назван своим вторым титулом.