Чтение онлайн

Я вспомнила, что видела в его доме дипломы и сертификаты в рамах, там он значился как Феоктистович, это абсолютно точно. Вряд ли он использовал это отчество как псевдоним, вероятнее всего, именно оно фигурировало в его официальных документах.

Если Толик сын Иванова, то это прекрасно объясняет тот факт, что разговоров о покойном и моем с ним родстве он тщательно избегает, не задавая ровным счетом никаких вопросов. Собственно, зачем, если ему все и так прекрасно известно?

Но если так, с какой стати он решил за мной приударить? Я ведь его единокровная сестра! Или это хитрый ход, чтобы отвести от своей персоны всякие подозрения? В конце концов, до поцелуя у нас дело так и не дошло. Можно, конечно, проверить это, пойдя ва-банк и выступив инициатором сближения. Если он не ответит взаимностью, значит, я права. Только вот теперь сама эта идея казалась мне мерзкой.

И опять же большой вопрос: какой смысл скрывать от меня тот факт, что мы родственники? Кажется, ничто не мешает ему заявить: «Кстати, я твой брат. Давай дружить?» Или что-то в этом духе. Хотя у него могут быть свои соображения на этот счет и свои мотивы.

Можно устроить обоим мужчинам очные ставки и прямо спросить, не состоят ли они в родстве с Ивановым и, следовательно, со мной. Впрочем, если они до сих пор не заявили об этом сами, вряд ли захотят честно ответить на мой вопрос.

Я потянулась к телефону, намереваясь поговорить с Лизой и узнать, что ей известно об отце Епифана, но с сожалением поняла, что для звонка поздно: она наверняка укладывает Аришу.

Мне бы очень помогли контакты того самого московского приятеля, который помогал Иванову с поиском детей. Только где бы их раздобыть? К электронной почте отца мне не подобраться, это точно. Даже если под каким-нибудь заковыристым предлогом меня допустят до его компьютера, пароля я все равно не знаю.

Кажется, пора повторить свой визит к Ивановым под каким-нибудь предлогом. Правда, Ярославе сейчас, вероятнее всего, не до гостей: возлюбленный в больнице, и все ее мысли заняты им. В лазарет-то я, пожалуй, завтра первым делом и наведаюсь.

Я прошла мимо стойки регистрации, около которой семья с двумя маленькими детьми ожидала, пока сотрудница внесет их данные в компьютер, прямиком к выходу из гостиницы. Завтрак я сегодня проигнорировала, а точнее, вспомнила о нем, уже пересекая площадь.

По пути к больнице я набрала номер Лизы, но она не ответила, зато Ромка, в отличие от жены, к общению тяготел. О семье Епифана он ничего не знал, ибо супруга в своих рассказах концентрировалась преимущественно на положительных качествах самого Лукина, а не его родственников.

Брат сообщил, что Лизавета Степановна собиралась сегодня в поликлинику с Аришей — ставить прививку, и обещал, что попросит ее мне перезвонить.

— Дался тебе этот скрипач, — буркнул он недовольно и добавил, прежде чем отключиться: — Только не вздумай влюбиться!

Таких планов у меня, конечно, не было, но любовь — она ведь порой нечаянно нагрянет.

Следуя уже знакомыми улочками, я не забывала оборачиваться. Если Епифан действительно за мной следит, я легко его замечу. По крайней мере, до сегодняшнего дня он не утруждал себя какой бы то ни было маскировкой.

В регистратуре было людно. Местное учреждение служило не только стационаром, но и поликлиникой, и сегодня, должно быть, у них было нечто вроде дня здорового пенсионера, иначе объяснить в холле присутствие пары десятков стариков было сложно.

Явившись сюда, я преследовала сразу несколько целей. Первым делом я думала завести разговор о рентгенологе в регистратуре, поинтересоваться опытом работы, например, в надежде, что мне попадется болтливая сотрудница и расскажет, как давно он тут работает, откуда пожаловал, а еще лучше покажет копию его паспорта. Последнее, конечно, вряд ли.

Однако сейчас путь мне преграждали пенсионеры, и ничего не оставалось, как занять очередь за бородатым мужчиной преклонных лет в брюках на подтяжках и ждать.

Старики вокруг меня обсуждали лекарства, рост цен на них, метеозависимость и урожай огурцов. Интереса их беседы у меня не вызвали, и я принялась читать агитплакаты на стенах, призывающие мыть руки перед едой и делать прививки от респираторных инфекций.

Очередь двигалась медленно, а всю информацию о здоровом образе жизни я уже изучила. Я свернула в коридор в поисках новой порции материала. Здесь стены были выкрашены бледно-желтой краской и девственно пусты. Возвращаясь в холл, я услышала разговор, доносившийся с лестницы.

— Как там Грачев?

Две женщины в белых халатах медленно спускались со второго этажа.

— Худо, — ответила та, что постарше.

— Зачастил он сюда, вот и на койку угодил. Нечего было тут ошиваться, примета плохая.

— Вздор какой! Это на кладбище часто ходить нельзя, а в больницу-то что.

— Так нет бы лечиться являлся, но нет…

Они резко прервали разговор, как только вышли в коридор, боясь, что их услышат, а я мысленно чертыхнулась с досады. Диалог показался мне любопытным. Кажется, они намекали, что Мотя часто бывал тут, но приходил вовсе не из-за проблем со здоровьем. Не к будущим родственникам же он хаживал. Но, возможно, именно это он и делал.

В конце концов, у его отца точно был интерес относительно проекта Иванова, не исключено, что Мотя помогал ему в добыче информации не только посредством Ярославы, но и копая под главврача тут, в больнице.

Или еще проще: Грачев-младший сам положил глаз на бюджетные средства. Автосервисы автосервисами, но у парня могли быть далеко идущие планы по развитию бизнеса. Он мог вынашивать собственную идею, как распорядиться выделенными государством деньгами.

Я вернулась в холл, когда услышала, как маленькая старушка, метра полтора ростом, тоже вспомнила о Грачеве-младшем и его автосервисах. Она рьяно убеждала подругу в экстравагантном черном платье с красными маками:

— Почто мне врать? Говорю тебе, мой Ленька-то сказал, не сама машина упала, помогли ей сорваться.

— Да как так, Прокофьевна, это силища какая нужна!

— А вот и нет, достаточно нажать куда следует…

— Ой, сказочница! — махнула рукой «маковая» старушка.

— Да Витька-сосед зря не скажет, у него сын в полиции, а те и засомневались. Помогли Вагану умереть-то!

Старушки замолчали, а я так и стояла, не в силах отвести взгляда с красных маков и седых макушек, ошарашенная услышанным.

Выходит, вчера под автомобилем Епифана был Ваган, лучший друг Моти. Теперь, когда оказалось, что я практически знакома с умершим, трагедия представлялась мне еще более нелепой и страшной. Одно дело, когда речь идет о некоем безликом мастере, и совсем другое — о том, с кем ты виделась и даже перекинулась парой фраз буквально на днях.

Но не только это поразило меня. Здание больницы оказалось кладезем информации. Если соединить два подслушанных диалога, выходило, что мои догадки имеют под собой почву. Если Мотя преследовал собственные интересы относительно городского бюджета, это могло не понравиться тем, кто так же, как и он, положил на деньги глаз.