Чтение онлайн

Сонина мысль отозвалась в моей душе. Захотелось вдруг позвонить маме, бабушке, Ромке, обнять маленькую Аришу. Кажется, мне пора было возвращаться домой. Но как теперь уехать отсюда, не узнав хоть что-то о сыне Иванова. Вопросов было множество, а вот подходящей кандидатуры, чтобы их задать, я не видела.

В больницу я пришла пешком и теперь возвращалась уже знакомой мне дорогой. Следовало признать, городок нравился мне все больше: узкие улочки с уютными скверами, разномастные дома: безликие панельки перемежались здесь с разноцветными избами и современными коттеджами за высокими заборами.

Идя по одной из улиц, я заметила на противоположной стороне симпатичный магазинчик, рядом с ним был выставлен небольшой рекламный щит, который гласил, что в заведении можно купить горячие пирожки. Сочтя это прекрасной альтернативой ужину, я резко направилась через дорогу. Боковым зрением я вдруг заметила фигуру, которая тут же свернула за угол дома. Человек шел по той же стороне улицы, что и я, и теперь исчез за углом.

Купив три пирожка, которые мне заботливо разогрели в микроволновке — именно это здесь подразумевали под понятием горячей выпечки, я покинула магазин.

— Эй, ты почто тут околачиваешься? — услышала я грозный голос щуплой женщины в платке.

Стояла она у того самого дома, где я недавно заметила чей-то силуэт, поспешно скрывшийся от моих глаз.

— Вот и иди, куда шел! — продолжала она наставлять невидимого прохожего. — Пошел отсюда, кому говорю! Сейчас полицию вызову! Не ты ли у меня на той неделе двух куриц умыкнул?

Сцена показалась мне забавной, и я не спешила уходить. Любопытно было взглянуть на злодея, не чуравшегося присвоения чужих птиц. К моему удивлению, низко опустив голову, из-за забора показался Епифан. Он переоделся: сейчас на нем был черный спортивный костюм, что могло навести горожанку на мысль, что наряд выбран с целью маскировки. И правда, что он делает у ее дома? В воровство куриц верилось с трудом, да и прибыл в город он не так давно, на днях я собственными глазами видела его в филармонии в родном городе.

— У него алиби! — крикнула я, обращаясь к женщине. — Он курятину не ест!

Размахивая пакетом, я направилась в их сторону. Хозяйка дома хмуро меня оглядела:

— А ты чьих будешь?

На слово кому попало она, должно быть, верить не собиралась.

— Главврача вашего дочка, — ввернул Епифан, хотя никто его за язык не тянул.

Мне захотелось отвесить ему оплеуху: я его, видите ли, спасаю, а он меня топит, скотина!

— Ярослава, что ли? Не признать, — сощурилась женщина.

Я выдохнула с облегчением: должно быть, остался в этом городе человек, до кого последние сплетни дойти еще не успели, и стоит он сейчас перед нами. Моментально проникнувшись к горожанке симпатией, я готова была тотчас сама отправиться на поиски ее куриц, но Епифан схватил меня под локоть и, бросив через плечо: «Всего доброго!» — потащил прочь оттуда.

— Я, кстати, курятину люблю, особенно котлетки, а если еще и с пюре, — мечтательно начал он.

Я быстро пресекла его кулинарные фантазии.

— Ты меня зачем подставил?

— Почему это вы мне тыкаете? — возмутился он.

Нападение, похоже, не переставало быть лучшим средством защиты.

— Потому что вы, Епифан, только что потеряли мой кредит доверия, как-то вмиг расхотелось уважительно к вам обращаться.

— Ладно, давай на «ты», — сдался он. — Просто она на меня полицию натравить собиралась, а отца твоего тут уважали, это я успел понять.

— И потому решил мной прикрыться? Поступок настоящего мужчины, ничего не скажешь! А Лиза тебе дифирамбы пела…

— Лизавета Степановна понапрасну не скажет!

— Ты лучше скажи, зачем у чужого забора пасся?

Он отвернулся, почесал нос и выдал:

— Там гортензии видела какие цветут?

— Ты у Зинаиды Васильевны не налюбовался, что ли? У нее в огороде чего только нет!

Было очевидно: цветы — всего лишь отговорка. Должно быть, считав мои сомнения, Епифан весело предложил:

— Она, кстати, на ужин картошку с мясом в печи сделать обещала. Уверен, и тебя угостит!

— Спасибо, у меня по плану пирожки, — я продемонстрировала пакет в своей руке.

— Да мы уже почти пришли, — настаивал он.

Тут я обратила внимание, что за разговором пропустила свой поворот и мы оказались возле знакомого мне магазинчика напротив храма.

— Ужин я уже купила, а едой разбрасываться не привыкла!

— Это похвально, — кивнул он. — На завтрак съешь.

— Он у меня включен в стоимость номера.

— Я думал, ты у Людмилы Борисовны остановилась.

Я не могла припомнить, чтобы в нашем разговоре в доме Зинаиды Васильевны упоминала отчество Ивановой.

— Вы знакомы? — удивилась я.

— Нет, — замялся он. — У старушки язык без костей. Я уже всех горожан знаю.

— А она тебе кто?

— Арендодатель, а что?

— Просто Лиза говорила, у тебя тут родня, вот и думала, может, бабушка.

— А-а, — растерялся Епифан. — Они в отъезде.

Он нахмурился и, оставив попытки зазвать меня на ужин, принялся прощаться.

— Подожди, — остановила его я. — Как встреча прошла?

— Какая? — удивился он.

— Как какая, с Грачевым.

— Великолепно, — воспрял Епифан. — Будем развивать культуру в регионе, и не на словах, а на деле. У меня есть отличная идея, а у него все возможности для ее реализации, даже бюджетные средства!

— Значит, он все-таки вернулся, — пробормотала я.

— Конечно, это прежде всего в его интересах. Зачем откладывать?

Наконец мы простились, и по дороге в гостиницу я размышляла о том, что успела узнать от Лукина. Никита Сергеевич вернулся из командировки, чтобы обсудить культурное будущее города с приезжим скрипачом. Вместо него с этой задачей мог справиться кто угодно, даже я. То ли он действительно радел за развитие Красных Оврагов, в том числе в сфере искусства, то ли преследовал некий интерес.

Уже в номере, вскипятив чайник и достав из пакета остывшие пирожки, я открыла ноутбук, с надеждой найти в нем ответы на все мои вопросы.

Поиск не занял много времени. Никита Сергеевич Грачев занимал свой пост уже второй десяток лет. В громких скандалах замечен не был, однако была пара публикаций, намекавших на отмывание бюджетных средств. Ничего удивительного в этом не было: редкого представителя власти в этом не обвиняли.

С фотографий, а их тоже в Сети имелось в достатке, на меня смотрел лысеющий мужчина лет пятидесяти: узкоплечий, но при этом с выдающимся пузом, такое принято называть пивным.