Чтение онлайн

Однако свой талисман мне пришлось оставить в тайнике, о котором знали другие видящие. Если я не вернусь, то через полгода-год они вскроют его и передадут камни семьям, чей запас совсем оскудел. А мой шерл и мамин ультрамарин заберут в общий схорон и будут наблюдать, не появятся ли среди ближайших родственников девочки с похожим даром. Ведь люди, слава богине, существа живучие.

Из размышлений вывело привычное кряхтение:

— Леди, вы так оперлись об столешницу, словно собрались забрать ее. Этот вариант нам не подходит. Вы боитесь взлетать?

— И это тоже, — легко согласилась я. — На что мне следует реагировать? Я должна ощутить какую-то отдачу или положиться на интуицию?

Старик с уважением взглянул на меня, но мне это не польстило. За кого он меня принимает, за развеселого щенка, который будет носиться среди полок и тянуть все подряд?

— Нужный камень подаст вам знак. Знаете, почему желательно собрать пять?

— Догадываюсь. У вас все раскладывается на пять. Сенаторов пять, правящих семей пять, небесных территорий пять. И ростков у Древа, из которых на свет явились перворожденные, — столько же.

В другой раз я бы, наверное, похихикала, представив герцога младенцем, торчащим вверх тормашками из какого-нибудь бутона. Однако сама мысль о нем отзывалась болью. Почему он такой прямой и каменный — не потому ли, что не было ласковой материнской руки, которая прижимала бы его к теплой груди? Теперь перворожденный изъяснялся о своих чувствах так, словно слова из него вырывали клещами.

Самуэль смотрел на меня с определенным выражением. Из него следовало, что я прослушала старика как минимум несколько раз.

— Вам помочь подняться? — скорее всего повторил он.

Я не стала изображать из себя пташку и поставила ногу на невидимую ступеньку. Не думала, что это так просто. Крылышки зашелестели, правая нога получила устойчивость. Я без проблем подняла левую туда же. Дальше шагать не пришлось. Сандалии неторопливо несли меня наверх. Причем стоило притормозить пяткой или пальчиками, да и просто сделать жест рукой, как движение прекращалось.

В открытом небе мне было неуютнее, чем здесь. Все-таки замкнутое помещение и скорость — понятия несовместимые. Настораживало другое. Клятые шкатулки не подавали признаков жизни или, наоборот, это я не реагировала на них. Поднялась где-то до середины в высоту — так хотя бы одна отозвалась покалыванием. Зря я что ли распахнула ладони?

Однако спрятанные вокруг камни отказывались меня принимать. Вели себя совсем не так, как отзывчивые кристаллы в родном мире. Эти закрылись, и, судя по всему, помощников я определю себе наугад. Причем, возможно, и единой магической искры в свою поддержку не дождусь.

Меня разбирало желание грохнуть сандалией по ближайшему стеллажу и спуститься вниз. Останавливало разве что расстроенное лицо крысюка и еще — едва уловимый звук, похожий на далекий звон. Но разобрать его источник не выходило. Опять неизвестная игра по чужим правилам.

Резко дернула рукой, показав, что готова к подъему. Крылышки заработали с утроенной радостью и я рванула вверх. Пришлось даже опереться на ближайшую полку, чтобы не перевернуться. Оттуда на меня пыхнуло недоброжелательным холодом. Ничего, правила сегодня меняются налету.

Мы поднимались выше и выше, я же так и не определилась, что собираюсь делать — рухнуть с потолка в знак протеста и свернуть себе шею (прекрасная смерть, никому не достанусь, как и собиралась) или вылететь из хранилища-бутылки в объятия пузатых облаков. Я не очень верила, что и то, и другое мне позволят. Однако лучше так, чем демонстрировать, что видящая не способна достучаться до местных булыжников.

Обеспокоенный звон теперь шел отовсюду. Раскачивались цепи, закрепленные к «горлышку». Они, как клубок змей, — одни сплетались, другие расходились. Все это шевеление призвано отвлечь мое внимание. В этом я больше не сомневалась. Отыскала в стороне плотное скопление, где они сошлись так, что невозможно рассмотреть, что прячется внутри.

Применить силу… Но тут одна проблема. Все та же, что преследовала меня в Чертогах.

— Эй, — позвала я. — Не знаю, кто ты и какой. Подозреваю, что один. Больше у меня тут союзников не найдется. Я могла бы позвать аметист. Фиолетовый такой, прозрачный. Но я согласна на тебя, чтобы все по-честному.

На самом деле блефовала. Не уверена, что герцогский камень подчинился бы мне в этом скоплении, а главное — с чего бы он отстаивал мои потребности, а не Азазеля.

Надежды на то, что я сумею вытащить отсюда несколько полезных кристаллов, зарядить их, не имея точных координат, и вернуться на Мидиус до посещения Древа, испарились несколько мину назад. Цепи жалостливо тренькнули, и к моим ногам выкинуло невзрачный футляр, в который упаковали что-то стеклянное.

Я подобрала его и спустилась. Моя единственная добыча Самуэля не впечатлила.

— Когда говоришь девушке, что камней стоит взять побольше… — проворчал он. — Я же просил сконцентрироваться на шкатулках.

— Я так и сделала, но они пытались меня заморозить. А чем плохи эти — ну, вот такие?

— Это песочные часы. Не камень как таковой, а его послевкусие. То есть в роду остался всего один представитель. И, хотя его энергия еще не исчерпана, восстановить былую мощность он вряд ли сможет. Господин делает все, чтобы создать им идеальные условия. И их последние годы проходили с пользой для Чертогов.

Я кивнула. Очевидно же. В рациональном небесном мире ни одна крупица энергии не должна потеряться. Самуэль начертил на столешнице круг, вписал туда звезду и на каждом ее луче отметил точку на окружности. Указал мне зону в центр пентаграммы, и я поместила туда свой ограниченный артефакт.

Когда все пять вершин загорелись, в центре стола возникла шкатулка, которая превосходила размерами все увиденные мною здесь. Я закрыла глаза, догадываясь, что за камень увижу, когда Самуэль откроет крышку.

— Аметист Фиолетового дома, — приглушенно оповестил он. — Мой лорд настойчиво напоминает о сделанном выборе.

— Мне он в очередной раз впихнули его иллюзию, — я расстроилась, но тем с большим азартом буду искать выход из этой клетки.

— Ритуал состоялся. Это самое важное.

Азазель вернулся, когда я уже укладывалась. Он удивил меня тем, что положил руку на лоб. Решил, что у меня жар?