Чтение онлайн

Хорошо хоть желающих умереть от руки легендарного Эльдаир Агьяра больше не осталось. Впереди маячила трещина. Издали она напоминала заплатку, которая чуть-чуть не совпала расцветкой с основной тканью. Болталась прямо в воздухе. Раньше Азазель ринулся бы к ней и тут же вскрыл в надежде выйти в Загранье как можно ближе к Левиафану, но сейчас он не собирался так рисковать. Это могла быть ловушка, а дома его ждала Фелиция.

И даже если не ждала — другой защиты в Чертогах, кроме него, у нее не было. Несмотря на то, что в нем говорила обида и другие иррациональные чувства (он засомневался, так ли несокрушим защитный полог над виллой, если Левиафан запросит помощи, допустим, у демонов Бездны), больше всего он желал внушить ей уверенность и спокойствие. Как у него. И хотя бы толику своего желания.

В голове не укладывалось, что человеческая женщина отказалась ему покориться и дала согласие лишь на временный брак. И даже Древо, которое могло убедить кого угодно и в чем угодно, пошло у нее на поводу.

Азазель достал арбалет и прицелился в центр кое-как прикрытого разлома. Левиафан оценит ледяную магию, которая теперь противна его сущности, — если он поблизости, то тяжелый газ вокруг загустеет и превратится в чистый яд.

Бывший брат и в самом деле ждал его. Сначала из отверстия повалил пар, что могло, например, указывать на то, что он задел Левиафана или что в этом пространственном рукаве собралась группа перевертышей. Тем не менее, Азазель остался на стоять на месте. Он ждал.

И его терпение было вознаграждено. Нелепо прицепленная заплатка мигнула раз, потом другой, затем и вовсе исчезла. По воздуху разошлась рябь. На самом деле только что случился пространственный взрыв. На столь низкой частоте, что даже ухо перворожденного с трудом уловило колебания.

Теперь он видел трещину такой, какая она есть. Это оказалась сетка, сморщенная гармошкой. В некоторых местах борозды имели разрывы. Он про себя возблагодарил Древо и всего ростки. Пойди он на таран, то ему пришлось бы туго.

Множество выходов означало и множество внутренних каналов. Попав внутрь, он бы потратил часть энергии для того, чтобы сконцентрироваться среди чуждых измерений, каждое из которых тянуло бы его на себя. С учетом, что он проявил снисхождение к Дарьялу и заплатил еще и за это, дорогой небратец, возможно, получил бы преимущество.

Левиафан утратил былое могущество, однако стал хитрее и приобрел новые знания. Азазель не тратил время на досаду, и по очереди расстреливал бреши… Так, небольшой, сконцентрированный заряд в каждую. Трещины вспыхивали, каналы схлопывались. После пятого по счету удара Левиафан явил себя на свет.

Он почернел, но сохранил былое величие. Волосы словно присыпало пеплом. Могучие крылья утратили изначальную белизну и приобрели цвет соли с перцем. Под кожей проступали черные вены. И в этом тоже не было ничего необычного. Не только демоны, но и пресветлые в моменты ярости страдали от перегревания крови.

Когда-то Левиафан возглавлял Серебряный дом. И его расшитая серебряными нитями туника соответствовала давно утерянному статусу. Единственное, что сейчас отличало перворожденного от какого-нибудь смеска — это глаза. Азазель с отвращением, но не отводя взгляд, смотрел в две пробоины, откуда его разглядывало нечто Иное, сохранившее при этом разум.

У пресветлых глаза могут быть любого цвета, но обязательно — холодного оттенка. У демонов — наоборот, вокруг зрачка (или вместо него также) плавился металл. Очи Левиафана навевали сравнение разве что с гнилой плотью, изъеденной червями. Перевертыш прекрасно знал, какое впечатление производил на Азазеля.

— Возлюбленный брат мой, — усмехнулся темнокровный. — Как ты категоричен, как предсказуем. Тут же помчался травить, едва заподозрив, что я рядом.

— Ты тоже верен себе. Все воображаешь, что я юн и пылок. А ведь моя кровь остывает перед новым витком. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы улечься у родных корней и заснуть, — твое смрадное дыхание. И я намерен это исправить.

— Это своего рода комплимент. Жаль, что ты нашел себе экзотическую игрушку, которая будет волновать тебя вместо меня. Это не дело, Азазель. Я рассчитывал, что все твои чувства принадлежат мне. Я намерен один царить в твоем сердце, не деля его ни с кем. В конце концов я твой единственный выживший близкий родственник.

Азазель ухмыльнулся. Угрожать Левиафану бесполезно. Эту стадию они давно миновали, и сейчас игра шла на поражение.

— Можешь передать сыночку, что его надеждам на то, что я прикончу тебя, а после обновления застыну на веки вечные, не суждено сбыться. Я решил отказаться от этой части семейной традиции. Зачем нужно бессмертие, если оно угрожает обратить меня в валун? Заведу семью, буду выращивать сады. Но перед этим достану тебя, а потом доберусь до него.

— У тебя навязчивая идея, что Сатаниил мой. Оба мира признали его отпрыском Азраэля. Того самого, на которого ты молился еще при его жизни. Наш четвертый брат, напомню, утопился в живом огне: он обескровил демиургов и тем самым отдал своему наследнику трон Бездны.

Азазель не собирался продолжать спор, который расколол Чертоги на две части — стоило или не стоило Азраэлю лезть в Горнила. В результате прямая угроза для Рассветных земель, демиурги, была устранена. К власти пришел падший ангел, Сатаниил, его собственный племянник — возникли десятки новых угроз. Однако с ними удавалось справляться

Принцепс внимательно наблюдал. Не возникало сомнений, что Левиафан отправил наверх лишь тень. Точную копию, которая отличалась от оригинала лишь по косвенным признакам. Например, у него не возникало ледяного покалывания в кончиках пальцах в ответ на исходящую от перевертыша угрозу. Впрочем, преследовать братца внизу бессмысленно.

Азазель развернулся уходить, выяснив все, что собирался. Его магия, поплутав по туннелям, вернется к нему со слепком ауры Левиафана. Это поможет отыскать его логово.

— Напрасно ты думаешь, что выиграл, женившись на этой девочке. Она закопает тебя в могилу. Любой чих в ее сторону… Мы придем за ней и одним разглядыванием, как сегодня, не ограничимся. Любовь, Азазель, страшная штука. Ты будешь похож на сломанную куклу, когда увидишь, что с ней стало. Специально для тебя я прикажу сохранить в ней жизнь. Ледяной герцог Чертогов сойдет с ума, — Левиафан захихикал.

Последние пару тысяч лет он без труда воспроизводил смех сумасшедшего, что наводило на мысли. Но сейчас Азазель вовсе не ощущал привычной уверенности.

— Не знаю, что пообещал тебе сынок, но сорвать операцию у вас не выйдет. Демоны будут отброшены с земель, претендовать на которые больше не в их власти. Мы отодвинем границу на безопасное расстояние. С вами же покончим еще быстрее.

Левиафан все никак не мог справиться с удушающим смехом.

— Торопись, малыш Эльдаир. Крепко держи свою девочку. Глаза закроешь, оглянешься, а она уже кормит собой мой армию. Не только сладкими и терпкими эмоциями, но и белым нежным телом. Ты же уже подготовил ее для себя?