Чтение онлайн

Но тут он убрал пальцы, точнее, переместил их к чувствительному бугорку и снова толкнулся в меня. На этот раз получалось легко, но он почему-то не спешил войти дальше.

— Ты готова принять меня, — заявил он без всякой вопросительной интонации.

Потом подался вперед и сразу же вышел почти полностью. Это же невыносимо, неужели он не понимает?

— Да, — выдохнула я. — Ты слышишь меня? Да!

Мне показалось, или он действительно улыбнулся мне в шею? Дальше я уже не обращала внимания на такие мелочи, потому что Азазель себя больше не сдерживал. Стихия, состоящая из чистого льда и холодного воздуха, раскалилась сильнее, чем любое пламя, и унесла меня вместе с собой.

Обычно молчаливый, он говорил еще что-то, и даже говорил много, когда все закончилось и я обессиленно дремала у него на груди. В этом потоке древних, почти как мир, слов я улавливала свое имя до тех пор, пока не уснула. И ни на мгновение мы не разжимали объятий.

Первое, что зацепили мои глаза, это счастливая, расплывшаяся в улыбке физиономия Самуэля. Он метался по комнате с такой скоростью, что раздвоился или расстроился — одновременно наливал чай из большого пузатого чайника в маленький, доставал чашечки-наперстки из сундука в другом конце спальни (его там раньше не замечала), протирал зеркало…

— Не мельтеши, ради первой богини, — простонала я, понимая, что от его бесконечного кружения моя дурнота усиливается.

Не могу сказать, что именно у меня болело. Ломота настигла все тело, а поднять голову с подушки оказалось испытанием на прочность. И ведь, насколько я помню, у нас с супругом случился всего-то один-единственный раз. Я перенервничала и сладко уснула.

Сейчас герцога в комнате не было. Он вообще спал этой ночью? И можно не спрашивать прислужника, куда делся муж. Очевидно, что Азазель поспешил к своим, как только убедился, что мой сон достаточно крепок. Взял отсрочку на несколько часов и сейчас рубится в облаках, мешая голубую кровь с черной.

А ведь как внушительно звучало это его «Сегодня я остаюсь с женой», «Ночь после приветствия всегда за супругами»… Я провела по пустой подушке слева, но вместо того, чтобы нащупать пустоту, когда рука свесилась с кровати, я пальцами схватилась за мягкие усы Аза. Леопард поднялся с пола и распахнул пасть в приветственном зевке.

Как обычно, это подействовало на меня успокоительно — с тех пор, как всего за несколько секунд он расправился с перевертышами, я и не думала сомневаться в этой обманчиво спокойной кошке. Потянулась к нему и обняла за шею, при этом стараясь убрать нос подальше от амбре. Аз не так давно позавтракал.

— Лучше бы вы господина так обнимали. Куда годится, что принцепс до сих пор сомневается в ваших чувствах. Этот же негодник так и дежурит под дверью, ожидая, что приласкаете. А ведь они суть одно и то же. Только демоны множат двойников с различными душами, а у Азазеля и Аза одна душа на двоих.

Нет, даже задыхаясь от радости, Крысюк не перестанет читать мне нотации. Воспользовавшись тем, что Аз захлопнул зев, я прижалась лбом к его плоскому носу. Спорим, хищная кошка замурлыкала бы, если бы умела.

— Так какая разница? Я обнимала твоего господина, но он опять удрал, поэтому немного тепла достанется леопарду. Соблюдаем очередность. В конце концов он мой единственный защитник в отсутствие супруга. И после того как на балу я посмотрела на других знатнейших обитателей Чертогов, а они посмотрели на меня, то потребность в телохранители выросла еще больше. Я теперь без Аза даже из комнаты не выйду.

Однако этим утром никакие возражения не смущали Самуэля. Тысячелетиями пикируясь с Азазелем, он стал недосягаем до мелких шпилек, которыми я старалась его достать.

— Ну, что вы такое говорите, — зажурчал он. — Отныне нет монны рангом выше вас. Признаны Древом, любимы мужем. Весь зал видел, как он отзывался на ваш танец, а когда принцепс отправил сенаторов гибнуть на поле брани, чтобы не оскорбить вас небрежением… Я чуть не расплакался. Это так трогательно.

А я чуть не подавилась чаем. По какой-то причине Азазель решил пойти на поводу у собственного инстинкта выживания — действительно, событие. Впрочем, я не могла не признать, что все-таки это чрезвычайно лестно. Первый сенатор оказался в западне из-за того, что его чувства ко мне вышли из-под контроля.

Еще бы тошнило не так сильно и я бы позволила себе чуть-чуть предаться воспоминаниям о прошедшей ночи.

Его руки, губы, редкие отрывистые стоны и его признания — прекрасные, как рокот бегущей с гор реки, и настолько же непонятные для человеческого уха. Я почти готова смириться, что этим утром совершенно по-идиотски счастлива. Несмотря на то, что его нет рядом, а вместо него — два существа, которые не сводят с меня переживательных глаз, боясь обидеть неловким движением.

Я откинулась на подушки и только тут заметила, на что похожи ранее белоснежные простыни. Мы с герцогом заляпали их моей кровью, потому что измазали друг друга и потом катались по постели. И платье-сорочка от Миаса, которое Азазель с его нездоровой педантичностью успел надеть на меня вместо выходного наряда, не избежала той же участи.

Мне стало так стыдно, будто я встретила их совершенно голой. Что за кошмарные манеры? Я никого не сюда звала. Вот если бы можно было закрыть глаза и провалиться обратно домой…

— Самуэль, выйди, пожалуйста. Ты не должен был этого всего наблюдать, — Аз протестующе дернулся под моей рукой и я дрогнула. — А ты останься. Ты же зверь, а не пресветлый.

Самуэль всплеснул руками и аж задрожал.

— Да что же это делается? Это высшая честь, девицей возлечь с перворожденным. Вам следует гордиться, а простыни эти в былые времени отправили бы по всем Домам Рассветных земель, чтобы сородичи возрадовались вместе с Пурпурными. Это гарантия, что вы понесете сразу же, не погибнете родами и дите вырастет крепким, возьмет лучшие черты обоих родителей. Признаюсь, что сначала я расстроился, когда узнал, что господин потянулся митрой к человеческой женщине. Подумал, что конец, гибель, но очень скоро заметил, что Древо не могло рассудить лучше… Вы идеальная пара. Он у нас с придурью и вы тоже… исключительно двинутая.

Я схватила легчайшее, как перышко, одеяло, закуталась в него и чуть не свалилась на Аза, который и не думал сдвинуться, чтобы дать мне спуститься. Самуэль кинулся к двери, прижался к ней спиной и еще руки раскинул. Обожает изобразить из себя слабого старика, хотя бы оба знаем, что силы в нем, как в среднем воине-архате. Не мне тягаться.

— Перестаньте оба ломать комедию. Мне бы до ванной добраться. Куда я по-вашему денусь из этого парящего в небесах дома?

Я, конечно, стеснялась, но постаралась прояснить, чтобы Крысюк перестал фантазировать:

— Самуэль, ты все не так понял. Азазель не мой первый мужчина. Я этого никогда не скрывала. То, что ты видишь… просто результат повреждения. Мне бы хотелось, чтобы эту темы мы закрыли и больше не возвращались.

Самуэль разобиделся окончательно.

— Я, что, настолько дряхлый маразматик, что кровь девственницы не отличу от любой другой царапины? Вы всем задурили голову, потому что сами уверены в том, о чем сейчас говорите. Мы же считываем верхний слой мыслей, как существо себя определяет. И если кто-то вбил себе в голову, что она женщина с опытом и у нее имелся жених…