Чтение онлайн

И тот факт, что Роан так резко среагировал на поведение простого эгрегора, совершенно выбивал из колеи. Ведь он вчера почти восхищался её ершистостью. А ещё в пьяном хмелю ему померещилось, что Майри живое существо. Девушка, задиристая и отважная, такая, каких он давно не встречал на своём пути. Чаще попадались либо покорно блеющие овцы, опускающие взгляд и боящиеся сказать что-то внятное. Или откровенно продажные, готовые упасть на спину перед магом за богатый подарок или даже за примитивную магическую «висюльку» от сглаза. Или и того больше - из любопытства.

Первые откровенно раздражали, другими Роан охотно пользовался. А вот Майри... Вчера, когда телом управлял хмель, а не холодный расчётливый ум, Роан поймал себя на мысли, что девушка, лежавшая перед ним на кровати, - будоражит куда больше, чем должна. А ведь она совсем не должна его волновать! С чего бы!

В Гриммо полно стихийных эгрегоров, каждый при деле, каждый создан уникальным. Но они хоть подобие живых существ. Они часть живой природы. А Майри? А Майри - один сплошной знак вопроса, который вполне может оказаться коварной и подлой тварью. Вон как притаилась, уплетая кашу без масла.

И зачем нужен был весь этот разговор вчера? И откуда взялась эта нерациональная сентиментальность? Ну, ревела эта Майри в своём уголке. Женский организм вообще был склонен, по разумению Роана, пускать слёзы в любой непонятной ситуации. А Майри считала себя женщиной, так что поступала соответственно. Только Майри стало жаль. Не так, как жалеют жалкую, грязную дворнягу или нищенку на паперти. Это была какая-то глубинная жалость, она поднялась в душе внезапно, потянув за собой слабое эхо совести, которую граф Шантарро старательно похоронил под обломками своей личности. Как раз в период масштабных перестроек характера. Лишняя это была эмоция.

Роан считал и стыд, и совесть, любовь, страсть излишками эмоций. Они лишали концентрации, нарушали работу мыслей, внимания. Жизнь была простой, в сущности, штукой, вполне понятной, но лишняя эмоциональность делала её порой невыносимой. Жить без лишних эмоций было проще и понятнее. Только рядом с Майри оживало то, что маг так старательно искоренял в себе.

А ведь она вполне может быть обманщицей. Убийцей деда. Только почему-то Роан верил в это всё меньше. И этот взгляд, изумрудно бездонный, с искрами слёз на ресницах. Роан давно не ощущал себя такой скотиной. И давно не стыдился этого. А потом Майри начала спрашивать. Про магию, миры. Было неожиданно приятно поговорить, поделиться знаниями. Ощутить себя. живым? Интересным? Нужным.

– Господин колдун, - хриплый голос отвлек Роана от неприятных мыслей.

Мужчина стоял на расстоянии от стола, нервно переминаясь с ноги на ногу. В харчевне было пусто, разносчица только расставляла табуреты по своим местам, открывались ставни на окнах, гремела на кухне посуда. Роан поднялся в такую рань, чтобы не тащиться опять по жаре, хоть в начале пути удастся урвать немного прохлады.

– Чего тебе?
– нелюбезно отозвался маг.

Мужчина мялся и со страхом глядел на мага, вызывая у того чувство усталости и гнева. Везде одно и то же. Страх, вспотевшие ладошки и бегающие взгляды. И опять посетила мысль о том, что Майри одной хватало отваги глядеть Роану в глаза.

– Я из деревни, что за холмом, - махнул рукой мужчина, - вчера прошёл слух, что вы тут проездом. И мы решили... Не побрезгайте помочь.

Вызвать мага в город, а тем более, в деревню было делом не дешёвым. Большинство общин решали свои проблемы с тварями из полутьмы либо своими силами, либо отлавливая залётного колдуна. Сегодня перст судьбы свернул фигу графу Шантарро, указав на него потрёпанному крестьянину.

– Я тороплюсь, - отмахнулся маг, наплевав на договоры магов и людей.

Да, был за Роаном такой грешок, он нарушал правила и порой плевал на соглашения между сильными мира сего. и того.

– Мы заплатим, - тут же произнёс крестьянин.

Роан понимал, что заплатят ему гроши, которые соберут по всей деревне. А то и вовсе «натуральным товаром» выдадут гонорар. Бывало, что и корову приводили в уплату, и гусей стайкой. Только гусей в этой весёлой поездке Роану и не хватало. Но отказать затравленному мужику не позволяло. Что-то не позволяло, но Роан так и не мог определить что. Похоже, врождённая глупость.

– Господин маг, - клянчил мужчина, - богами вас молю.

Хотелось встать и выйти прочь, запрыгнуть на лошадь и скрыться, но Роан зачем-то спросил:

– И что у вас там завелось?

Мужчина аж просиял от радости. Колдун мысленно выругался.

– Не знаем, - пожал плечами мужчина, - сначала скот таскало, а теперь за людей взялось. Что и где живёт, не знаем, да только уже второго крестьянина не досчитались.

– Целиком?

– Чего?

– Не досчитались, говорю, всего целиком крестьянина или чего из оторванного обнаружилось?

– Обнаружилось. Оба раза на старой мельнице. Шея разорвана. Только, сколько бы мы там ни караулили под мельницей, так гада и не поймали.

В тишине обеденного зала отчётливо послышалось, как Майри отодвигает от себя миску с завтраком. Роан злорадно глянул на девушку, но получил в ответ совершенно безэмоциональный взгляд.

– Упырь у вас в деревне, - вздохнул маг, - обыкновенный упырь. Голодный и злой. Чеснок на двери, ночью во дворах не шататься и. Оголодает и сгинет.

Так оно днём нападает. Не ночью.

Эта фраза заставила Роана напрячься. Упыри не нападали днём в силу того, что являлись ночными тварями, как все порождения полумрака. Просто потому, что Мрак - мир без света и красок. Солнце - это дар мира людей и полутени, далее миры теряют краски. Твари полутьмы и полутени тоже чаще охотились ночью. А вот то, что убивало днём, могло быть рождено в мире людей, а не просочилось из тёмных миров. А это значило? А значило это то, что кто-то из людей чаровал. Бывало такое. А чаровать людям тоже помогали далеко не сказочные феи.

– Веди, - коротко произнёс Роан, бросая на стол горсть монет.

Он поднялся из-за стола и махнул рукой, призывая Майри не отставать. Девушка послушно шагала рядом, счастливый крестьянин семенил впереди, радостно оглядываясь на мага.

– Это не упырь?
– шепнула Майри, подойдя ближе к Роану.

– Определённо, нет, - холодно произнёс маг.

– А что?

Роан с любопытством глянул на девушку, в зелёных глазах которой вспыхивали огоньки интереса. Она не боялась неведомой твари. Она искрилась азартом, словно заправский охотник.