Чтение онлайн

— Я хотела навестить волчицу, может быть, отложим прогулку до завтра? — словно какое-то предчувствие заставляло меня отказаться от выхода на улицу. От одной мысли душа была неспокойной и эти тревоги уже не впервой посещали меня.

— Раз мой свет так желает, — согласился Святослав и отпустил меня в покои к волчице, занявшись сыном.

Знахарка заключённая в теле волчицы уже месяц была на грани жизни и смерти. Её раны постепенно затягивались, только сама она была бесконечно слаба. Едва пила и ела, исхудав до кожи и костей. Великий князь несколько раз за это время навещал волчицу и был убеждён что она не выживет. Я уже, и сама перестала надеяться на хороший исход, но вопреки нашим ожиданиям открыв покои, где прибывала волчица, я встретилась взглядом с сидящей на кровати знахаркой.

36

36

При виде знахарки в человечьем облике я растеряла всю свою храбрость и осталась стоять на месте подле двери. Тревоги Святослава о честности старухи передались и мне, пусть и не в такой мощи какова была у князя.

— Телепня, это ты, — с грустной усмешкой вздохнула знахарка.

— Я, а вы ждали кого-то другого? — настороженно поинтересовалась я, едва прикрыв дверь покоев чуть шагнула вглубь комнаты.

Вопреки своему желанию спасти её, теперь же опасалась, что знахарка обратиться вновь в волчицу и нападёт на меня.

— Ждала своей смерти, ведь князь хотел убить меня, — выдохнула старуха, жалко ссутулившись, а после и вовсе легла набок прикрыв старое голое тело простынёй.

— Простите его, он был зол и не ведал, что творит. Только зачем? Зачем же вы обманывали его? Да и как у вас получилось скрывать свою сущность? Волки ведь чувствуют друг друга, верно?

— Да, — выдыхая ответила знахарка.

Она была слаба и не опасна, тогда я подошла ближе, чтобы подать ей воды.

— И всё же? Почему вы скрывались? — спросила я ещё раз, после того, как напоила знахарку.

— Это давняя история. Я думала унести её с собой в могилу, но видно, придётся её поведать, чтобы остаться в этих мирных землях. Времена были тогда смутные, дюже чем теперь. Войны за земли, убийства, нечеловеческая жестокость брата к единоутробному брату привела к тому, что мои родители бежали в глухие леса. Туда, где не ступала человеческая нога и не проливалась человеческая кровь. Живя беззаботной юной девчонкой в лесах, я радовалась, что новый день наставал и неважно было, какая властвовала погода. Всё закончилось, когда на нас случайно набрёл один из воинов правителя Хунов. Он на моих глазах убил сначала отца, который всего-то защищал мать, а потом и матушке вспорол живот с нерождённым дитя внутри.

— О боже! — я прикрыла рот рукой, а сердце зашлось в тревоге за сына.

— Как она рыдала, как рыдала, оплакивала нерождённое дитя, когда сама погибала, — знахарка покачала головой, со слезами стоящими в глазах. — Я тогда пустилась бежать, зная каждое деревце в том лесу мне не составила труда убежать от человека, только не от волка. Он настиг меня и обратил. Только это было не самое страшное, превратиться в сильную и здоровую волчицу способную перегрызть глотку любому, кто приблизиться ко мне с дурными помыслами — это благо было для меня. Ужас настиг после, когда моя волчица признала свою пару в убийце всех тех единственных кого я любила всем сердцем и душой. Тот воин-оборотень пытался меня удержать, а я пыталась удержать волчицу. Я сбегала от него много раз, каждый раз он находил меня и возвращал, заставляя погибать под ним, или волчица сама бежала к нему отравленная зовом природы. Животные инстинкты очень сильны, но моя ненависть к этому нелюдю была во сто крат сильней. Я бы сбегала от него покуда земля не забрала бы меня к себе, но на очередной нехоженой тропе повстречалась мне ведьма. Она помогла, научила, как справиться с волчицей, как сделать так, чтобы никто не знал о моей сущности. Научила меня всему что сама знала и изобразила на моём теле руну, — знахарка повернулась боком и показала красноватый рисунок на теле сбоку.

— Что это значит? Для чего? — спросила я, разглядывая витиеватый узор на рубленом изображении руны, что высвечивалась из-под самой кожи на теле старухи.

— Руна волчий крюк, древний символ, оберег от сил тьмы и от тех, кого я сама посчитаю такими. Он даёт мне власть над оборотнем и не позволяет приближаться тем, кого я сама не решу подпустить к себе.

— А как вы сделали так, что князь не понял вашей сущности? Вы держали в руках перестрельную траву, к которой оборотни приблизиться не могут.

Знахарка, услышав мой вопрос усмехнулась.

— В этих лесах много цветов и растений способных отбить любое чутьё. Только в этом мне помощники не нужны, я могу сдержать волчицу и сама. Никто не почует её благодаря волчьему крюку. Не могла сдержаться, лишь когда мальчонка ваш в волчонка обратился и то покуда волчицей так с ним веретёлкой такой управиться проще.

О том, что знахарка пришла в себя узнал и Святослав, при его хорошем волчьем слухе это было не мудрено.

— Идите к сыну, княжна Милолика, — сурово потребовал князь, вновь напоминая мне, что я и по сей день княжна, до сих пор не княгиня.

— Она ещё слаба, чтобы чинить с ней расправу, да и её судьба столь трагична... — попыталась заступиться за знахарку, которая только усмехалась по обычаю.

Вот же вредная! Только винить её за это было невозможно, была понятна такие нелюбовь и неприятие к оборотням.

— Идите, — настоял Святослав. — Владимир спит в покоях один и без присмотра, нехорошо.

Кивнув покорно, я медленно поднялась с края кровати и пошла к выходу. Взглядом лишь только мне понятным, Святослав дал безмолвное обещание не быть жестоким к волчице и знахарке.

Пусть ей не будет хода в замок, но я знала наверняка — князь её не тронет. Он пообещал ей жизнь и не тронет.

— Будьте здоровы, — пожелала я напоследок, обернувшись к знахарке.

Та улыбнулась мне, совершенно безобидной улыбкой малого дитя и я вышла из комнаты. Остановившись на мгновение у закрытой двери, я прислушалась.

— Я всё слышал. Веская причина скрывать свою сущность, я не стану лишать вас жизни, — тихо произнёс Святослав и я со спокойной душой поспешила к сыну.

Владимир, убаюканный отцом, крепко спал в своей резной люльке на нежной соломе из молодой травы. Мне так хотелось разжечь камин посильней, только младенец и так весь взмок.

— Жарко тебе, жарко, — признала я вслух и выглянув в окно вдохнула счастливо полной грудью.

Радость за исцеление волчицы и за её прощение князем обуяли меня. Мне хотелось что-то сделать хорошее для Святослава. Теперь прогулка не мыслилась мне чем-то плохим, а князь был бы рад узнать, что я не отсиживаюсь в замке у камина в страхе застудить наше дитя. Солнце ещё светило ярко, и я решилась выйти в парк ненадолго.

Сначала я сама оделась потеплей, поддела чулки из кроличьего пуха и сунув ноги в валеши принялась утеплять сына толстым одеялом из козьей шерсти. Мы уже готовы были выйти из покоев, а Святослава всё не было. Взяв в руки свёрток со спящим сыном, я вышла с ним из покоев. Прошла по коридору и вышла через дверцу ведущую в парк, точно зная — князь нас найдёт непременно, как только освободится.

Устроившись на качелях, я легонько оттолкнулась ногой, замечая, как на морозном воздухе сынок сквозь сон заулыбался. Верно, ему было хорошо здесь на улице, а не в покоях, где беспрестанно горел камин.