Чтение онлайн

— Теперь мы будем чаще гулять, — я коснулась маленького детского носика смахнув капельку от расстаявшей снежинки и подняла взгляд.

Хотела осмотреться, вспомнить, как выглядел сад не из окна покоев, когда мой взор тут же привлекла алая роза. Она словно по волшебству расцвела среди холода и снега, ярким цветом украшая округу.

— Что за чудо? — удивлённо спросила я ничего не смыслящего, да к тому же крепко спящего сына и прижимая его к себе поднялась с качелей.

Улыбка не сходила с моего лица, когда я подходила всё ближе к этому чудному цветку. У куста, из которого виднелась алая роза, даже не было листвы и тем чудней на нём выглядел этот зимний северный цветок, словно видение. И всё же, когда я подошла ближе и коснулась ярких лепестков. Роза оказалась живой. В это же мгновение я заметила верёвку, которой она была привязана за стебель к голой ветви спящего зимой куста.

— Чьи-то шутки, — выдохнула я, невольно отступая от цветка, наводящего на меня теперь необъяснимый страх.

Хлёсткий и ни с чем не сравнимый звук отпущенной тетивы только донёсся до моего слуха, а остриё стрелы уже вонзилось в мою шею. Я не почувствовала никакой боли, только испугавшись за сына и видела, как три капли крови упали на белый снег.

Осознать, что произошло было не сложней, чем в это поверить. Я упала на колени, с болью пытаясь сделать вдох, и это едва ли удалось. Прижимая одной рукой сына, второй нащупала перья на конце стрелы. Стрелы, что торчала у меня из шеи пронзив её насквозь. Горло быстро наполнилось горячей кровью, я пыталась её выплюнуть, только боль, пронзившая уже всё моё тело, не позволила этого сделать. Губы меня не слушались, напротив плотнее сжались. Всё что мне оставалось, это в последний миг перед смертью взглянуть на личико так и мирно спящего сына. Но я видела больше чем хотела.

Зимняя тишина княжеского парка была нарушена рьяным топотом лошадиных копыт, их было так много. Целые сотни мохнатых звериных ног, опасных копыт и наездников в шкурах и жутких масках. «Нас растопчут!» — мысленно ужаснулась я, даже в мгновение, когда задыхалась от боли и так была близка к смерти, подумала, как бы спасти сына.

Мне бы позвать Святослава, но из моего горла вырывалась только кровь и ни единого звука. Зато наездники на взбесившихся и окруживших нас лошадях оглушая орали. Ничего не страшась, они, нарушая покой этих земель своим диким ликованием, вырвали у меня дитя из рук. Из последних сил я попыталась броситься за ними вслед, вскинула руки к расшитому серебряными нитями одеяльцу, как меня сбили с ног ударом хлыста. Повалившись лицом в снег что от моей крови вмиг становился красным я хрипела, ползла пытаясь кричать,звать на помощь. Я не верила, не хотела верить, что не смогу достать, догнать, вернуть себе своё дитя! Эти дикие крики, мой собственный хрип и топот копыт, беспокойное ржание лошадей смешалось с яростным звериным рыком. Земля подо мной словно содрогнулась, когда лапы северного волка коснулись её. Чёрная шерсть на волчьих лапах стала последним, что я видела, её сменила чёрная густая и вязкая тьма.

Поглотившая меня чернота ненадолго лишила меня возможности чувствовать и знать, что же случилось на самом деле. Вернул к свету и к жизни Святослав, когда от побоища осталось лишь гора растерзанных трупов.

— Моя храбрая синица, живая! Живая! — прижимая меня к себе, Святослав раскачивался рыдая, и трясущимися руками в крови словно безумный гладил моё лицо, тут же покрывал поцелуями всё до чего успевал дотянуться губами.

— Владимир! Где он?! Его похитили! — всхлипнула я, даже не поняв, почему могу говорить и не смысля, куда делась та боль, пронзающая всё моё тело.

— Телепня! — раздалась со стороны старушечья усмешка.

Я повернула голову, там, укутанная в мой халат, стояла улыбающаяся знахарка. Она прижимала к себе Владимира, уже не спящего, но по-прежнему укатанного в расшитое серебряной нитью одеяльце.

— Дайте! Дайте его мне! — потребовала я, протянув руки осознала, что прикрыта лишь халатом с чужого плеча, а под ним я полностью голая.

В этот миг я вспомнила про стрелу, про страшную смертельные раны на шее и коснувшись руками тех мест не обнаружила ничего. Ни стрелы, ни ран. Я ничего не нашла.

— Вы... вы обратили меня? — шепнула я с ужасом глядя на Святослава.

Его глаза, как и мои были полны слёз, и я не знала, отчего он плачет. Рад что я жива или то слёзы горечи покуда волку его я не истинная пара.

Не в силах дождаться ответа, с которым князь медлил, я спросила прямо:

— Я ваша? — затаив дыхание, переживала в эти мгновения страх ещё больший, который только что пережила, чуть не потеряв сына и жизнь.

Ведь от ответа Святослава зависело слишком многое. Жить вдали от любимого и сына было для меня страшнее смерти.

— Моя, — со счастливой улыбкой сообщил Великий князь, спрятав заплаканное лицо уткнувшись в мою шею.

Я слышала его дыхание и гулкий частый стук испуганного, но столь счастливого сердца и сама задохнувшись от радости вдруг словно бы взлетела, упорхнув из крепких объятий князя, упав после на четыре волчьих лапы серого цвета...

Осмотревшись вокруг, меня, заключённую в теле волчицы обуяло множество чувств разом. От захватившего дух ощущения силы и равенства с князем и его волком до брезгливого презрения к растерзанным телам напавших что валялись по всюду и источали не только запах крови. Они все были местными жителями этих северных земель, я поняла это сразу только лишь это учуяла сама волчица. Вдохнув полной волчьей грудью северный воздух, волчица шагнула к счастливому князю, и он тут же обернулся чёрным волком.

Безмолвное щемящее чувство любви и верности захлестнуло мою душу, когда волчица положила голову на шею своей пары. Они долго так стояли и обменивались теплом друг друга, позволяя мне быть свидетелем признания в сокровенном.

Неожиданно волк отступил, и я услышала голос Святослава.

«Бежим! Знахарка присмотрит за нашим сыном» — вильнув чёрным пушистым хвостом, сотрясая землю под лапами, волк князя пустился в бег.

Волчица помедлила лишь мгновение, позволив мне посмотреть на сына, спящего на руках радостной старухи, и припустила вслед за своей парой. Ветер свистел в ушах словно меня несла ретивая лошадь, с такой быстротой волчица догоняла северного волка. Я могла слышать и видеть, а ещё чувствовать всё, что ощущала волчица, но управлять её разумом нет, мне не хватало на это силы духа и тем поразительней было узнать, каково же князю было тяжело сдерживать волка всё это время.

А волк всё бежал и бежал, уводя волчицу далеко за пределы замка. Туда, где не ступала человеческая нога и не было месту предательства. Только удивительный мир суровой природы, диктующий свои негласные правила. Северный волк остановился, озираясь на заснеженной поляне и с радостью его с лап сбила волчица. Они катались в прохладном рассыпчатом снегу счастливые и беззаботные, а внутри волчицы заливалась слезами радости.

37

37

Когда слёзы мои иссякли, я вся извелась внутри волчицы, бесконечно переживая за Владимира. «Как он там без меня и справляется ли с ним ослабленная знахарка? И что, если на них кто-то нападёт? Вдруг не все враги были повержены волчьими клыками?» — эти мысли одолевали меня, и я была несказанно рада, когда влюблённая пара волка и волчицы повернули обратно.

Я и не заметила в своих волнениях о сыне, что они так отдалились от замка и к его воротам волки вернулись лишь с наступлением ночи. Чем дольше они оставались в подобном облике, тем сильней меня пропитывал страх остаться в волчьей шкуре навсегда. Волчица между тем медленно проходила мимо тел, напавших на меня и сына, и вглядывалась в их лица. Я, как и она, всё видела её глазами и в лице совсем ещё ребёнка, маленького мальчика, ужаснувшись, признала знакомого мне со второго дня в замке помощника повара Томило. В один миг я сорвалась на крик, мне так нужна была свобода! Моё тело, мои руки и ноги!

«Выпусти меня! Выпусти!» — билась я внутри, не желая верить, что этот мальчик, ещё совсем дитя, который так радовался апельсину здесь погиб.

Мне хотелось выдрать его из кучи этих мёртвых тел и оттереть с его застывшего лица кровь. Отогреть его посиневшие от холода руки, но мне этого не позволила волчица, зато я услышала её надменный голос.

«Это не ребёнок, он как змея хладнокровный. Он лучник, он убийца. Стрела, пронзившая вашу шею, была выпущена именно им, роза на которую вы польстились была принесена сюда его руками, не жалейте его,» — произнесла волчица, всего-то поведя носом у тех самых детских рук, которые я так хотела отогреть.