Чтение онлайн

На горизонте показался злой декан боевиков. Он словом и делом расчищал путь перед собой, рычал на нерадиво сунувшихся вперед адептов, не выбирая выражений и все шел, шел, как танк, впереди группки знакомых адептов. В их руках плавно покачивались длинные, прозрачные сосуды. В них кто-то был. Мой рост играл против меня. Я почти ничего не видела. Что же там происходит?

Выйдя на площадь со стелой, парни с конца процессии остановились. Остальные двинулись в сторону больницы. Ребята установили странный сосуд возле обнесенного цепью бассейна. Тиноб, Линер… Оксиуранус…

Брови плавно поползли вверх. Какого черта? Возле меня тихо вздохнули. Офелия?! Но спросить я ничего не успела. Моя пропавшая, практически прозрачная, пра-пра блекло мерцала. Раскинув капюшон, она шипела куда-то в сторону. Но, там никого не было, лишь флер прекрасного аромата вперемешку со знойным солнцем волнами достигли моего носа. Я схожу с ума?..

— Адептка, пойдемте со мной.

На плечо легла неожиданно тяжелая рука Гарэда Совела. Всегда бодрый и цинично-агрессивный декан боевого факультета выглядел изможденным зомби. Очень уставшим зомби. Разве что голос ему не изменил.

Беспокойно поискала взглядом Милисент, а встретилась взглядом с Эрилией. Она смотрела просто в мои глаза. А потом отвела взгляд. Внутри все сжалось. И замерло. Я еще пыталась увидеть подруг, но адепты, как назло, снова стояли сплошной стеной.

— Пойдемте, адептка. Здесь и без вас сейчас справятся.

Словно робот, я последовала за метром, все еще теряясь в смутных ожиданиях-догадках. Мое сознание отупело и напрочь отказывалось воспринимать весь этот абсурд.

— А где господин ректор? — не сдержалась я на пороге такого знакомого больничного крыла. — Зачем мы здесь?

Но меня молча подтолкнули в дверной провал. Затем — на второй этаж, только крыло другое, не то, где лежат адепты. С каждым новым шагом на ноги наваливались дополнительные килограммы. Сознание не воспринимало происходящее, словно я снова провалилась в кошмарный сон.

Коридор оказался ужасно длинным. Или мне так показалось. Но остановились мы у самой дальней двери, ничем особо не примечательной. Я посмотрела на мэтра: это какой-то розыгрыш? Но почему так трудно дышать? Я покачнулась. Мэтр поддержал за плечи. Молча. Потом, открыл дверь в реальность…

В палате нервно суетился Колавер Эскул. Несколько адептов ассистировали ему и закрывали мне весь обзор. «Слишком много людей для такого маленького помещения», — мысль мелькнула и растаяла. Палата была раза в два больше той, где лежала я. У изголовья кровати «колдовала» госпожа Рас, чуть дальше — госпожа Ристэ Ноэль. При нашем появлении куратор оглянулась. Увидела меня, и как Ч.М., опустила глаза. Затем тяжело вздохнула и подошла ко мне.

— Сейчас только от тебя зависит, будет он жить или нет. Мы сделали все, что в наших силах. Я не знаю, что там произошло, только … он… уходит.

За ее спиной, с белой больничной подушки скользнула прядь черных волос с проседью.

Уходит?? Вот так просто?

Дни перетекали один в другой, тянулись, как резиновые. Все это время я была рядом с Эристелом. Отходила, лишь когда приходил мэтр Эскул для осмотра или некоторые из преподавателей — проведать. Но последним мое присутствие, обычно, не мешало.

Ректор так и не пришел в себя, не смотря на все усилия декана лекарского факультета. Не действовали и его шаманские знания, как и знания ядов госпожи Ноэль. Раны на теле Эристела заживали плохо, всего лишь поверхностно, образуя грубые рубцы. Как объяснил мне мэтр Эскул, это был результат сопротивления тела ректора на выздоровление. Он не хотел жить. И тело его слушалось, беспрекословно подчиняясь желанию. И только внешнее рубцевание — это заслуга мэтра и госпожи Ноэль. Госпожа Рас тоже не смогла пробраться в заблокированный мозговой бункер, разве что считать некоторые моменты. Но они ничего не объясняли.

Причин такого сопротивления ректора никто не мог понять. Уже то, что его, умирающего, удалось переправить через Зеркало миров, было невероятным везением. И нежелание жить господина Нага ставило всех в тупик. Серьезный «наезд» госпожи Рас на Гарэда Совела нечего не дал. Он упрямо молчал о причинах такого поведения.

Адепты-второкурсники ничего вразумительного сказать не могли, лишь общие черты того, что с ними всеми происходило. Но многие предположили, что ректор так решил почтить погибших адептов. Версия была неплоха для адептов и части преподавателей вместе с обслуживающим персоналом. Ей дали право на жизнь. Но для тех немногих, кто близко общался с ректором, фарс этой идеи был на лицо.

С легкой руки куратора и разрешения мэтра Эскула, я практически переселилась в палату к ректору. Меня негласно освободили от занятий, дабы не давать повода разным сплетням ничего не понимающему молодняку-первогодкам. Ну нет меня и нет. В первый раз, что ли? Человечка, что с меня взять? Так что времени на мысли разного рода было просто завались.

А вот те, кто постарше, все поняли. Легенду знали все, просто не ожидали увидеть воплощение пророчества в моем лице. Кто-то удивлялся из проведывающих, кто-то нет, косо не смотрели, но заинтересованные взгляды из-под ресниц мимо моей тушки не проходили. Только я не желала делиться личным. Если нам остались дни или часы, они останутся нашими. Без соглядатаев. Я так решила. И потому, без слов выходила в коридор, когда приходил очередной посетитель к господину ректору.

А еще, я время от времени ощущала приятный запах возле постели. Словно теплая свежесть с привкусом жара песка. Такой зовущий и манящий. Тот, что так внезапно появился и пропал, когда расшипелась пра. Она снова не появлялась.

Источника запаха я так и не обнаружила. Видимо кто-то из преподавательниц, приходящих проведать ректора, пользовался такими странными духами — другого объяснения у меня не было. Но последние дня два-три запах не ощущался. Я попыталась проанализировать этот факт, но так и не вычислила, кто мог пользоваться таким необычным, манящим запахом.

Ребята навещали меня часто. Приходили Эрилия и Линер. Теперь уже вместе и не таясь. Почти ежедневно заглядывал Тиноб, подтягивая меня по учебе. Он и Сенти тянул изо всех сил. От них я и узнала, что произошло с Сидаром, о судьбе других ребят. Правда, о своих похождениях троица упорно молчала, отнекиваясь, что были, как все. А вот о последнем «подвиге» Эристела, заслонившем собой незнакомку-хранителя мира, говорили постоянно и на все лады. Как соловьи пели. Но глобальное понимание ситуации разбивалось на мелкие осколки о стену холодной ревности и безнадежности. Зачем??? Кто она тебе? У меня сжимались пальцы, зубы, деревенели нервы. Да-да, я все понимала. Ситуация, когда кроме тебя — никто. Но почему мой мужчина? Единственный, дорогой мне человек! Почему он, должен был спасать, когда рядом были другие?

Я смотрела на поблекшие черты лица Эристела и твердо отдавала себе отчет: за время своего отсутствия этот мужчина въелся в мою кожу, в сердце, сознание больше, чем пока был рядом. Он стал единственным, без кого мне не хватало воздуха, чтобы дышать. Уже не хватало. И теперь он нагло уходил. Во мне тихо закипала ненависть на весь мир.

Ребята же красочно расписывали свое «путешествие», легко подтрунивая над всеми проблемами, с которыми пришлось столкнуться. С неизменным благоговением выделяли все поступки ректора и не понимали, как мучают меня своими рассказами. Я молча улыбалась, крепко сжимая ладонь Эристела: «Только проснись! Ты мне за все ответишь!!!»