Чтение онлайн

Не приходила только Милисент и «птенцы» Аринар. Но это было предсказуемо, но все равно вызывало привкус горечи и беспокойства. После пережитого повторного стресса, подруга находилась под постоянным присмотром ребят и профессора Эскула. В палату ее не определили, резонно решив, что четыре выбеленные стены — не лучшее соседство.

Линер стал регулярным членом нашей компании. Он активно и очень тактично опекал Милисент. И судя по рассказам Эрилии, на это имелась его добрая воля и обещания Сидару. Принц Тайпанов подошел к решению ситуации со всей ответственностью и душой. Теперь все вокруг знали: каждый, кто обидит или косо глянет на Милисент, будет иметь дело с Линером. И с Черной Мамбой. И с Тинобом Эрентором. Даже Сиран не остался в стороне. Этот факт удивил больше всего. Он же и нервировал.

Тему потери детенышей не затрагивали по умолчанию, поэтому о судьбе Тораша Ишара я так ничего и не знала. А ведь с таким подходом, как обозначил Линер, что-то должно было произойти. Но меня не посвящали. Никто. Я и не настаивала — свои бы проблемы решить. Но по глазам видела, они разобрались. И кому-то очень не сладко пришлось.

О моем «приключении» тоже не говорили. Совсем, словно ничего и не было. И это было тактично со стороны друзей. Правильно. Сейчас у меня другая проблема. За это я была благодарна ребятам.

«Драконята» не появлялись. Вряд ли их приход восприняли бы адекватно, а вот вопросов и кривотолков было бы много. Лишь сегодня за окном мелькнула спинка листохвоста, и на стекло легла растопыренная лапка: «Держись!» «Держусь, — благодарно кивнула в ответ, приложив ладонь к его лапке со своей стороны стекла. — Самодеятель!»

Геккончик исчез так же внезапно, как и появился. Лишь моя ладошка, приложенная к стеклу, говорила, что мне это не показалось. А вот моя спина вдруг покрылась термитами — в дверях стоял Сиран.

Странное дело, как-то само-собой наши отношения с ректором стали всем очевидны и понятны. Понятны. Это было главное. Не лезли с вопросами, ужимками, скабрезными взглядами. Словно никакой тайны и не было. И мы давно были для всех парой. Вот и Сиран никак не отреагировал на мое присутствие в палате ректора, словно это было в порядке вещей.

За стеной послышались шаги, и в палату вошёл Колавер Эскул. Пришлось выйти в коридор. Я подошла к окну, обхватила руками плечи. Мне было холодно и неуютно в компании с истинным.

— Как дела?

Лицо ненаследного принца не выражало ничего, привычного мне. Ни пренебрежения. Ни насмешку. И даже привычной презрительной маски не было.

Шок. К таким переменам я не привыкну никогда. Как мне на него реагировать? В Сиране проснулась человечность? Его интересует кто-то помимо него самого? Бред, никогда не поверю. В нем даже генетического осколка для такого проявления нет. Змей в чистом исполнении, от макушки до последней чешуйки на хвосте.

— Без изменений.

Сиран как-то странно глянул на меня:

— Я имел в виду, как твои дела?

Шок. Глупо хлопаю глазами, забыв, как дышать. Он подошел ближе. Заглянул в глаза. Что-то там высматривал, пока я пыталась привести себя в осознанное состояние. Странно, но мне показалось или он действительно споткнулся о мои губы, прежде чем уставился вот так? Змей эдемский! И пусть мне что хотят говорят, не верю, что Оксиуранус изменился! Это для меня время отсутствия ректора стало глубокой, безграничной пропастью, а вот этот циник не мог так быстро измениться.

Пауза затянулась. Парень вдруг отступил и подпер собой больничную стенку. Он больше не ждал ответа. А я не собиралась отвечать. Минуты оглушительно отсчитывали время. И только они нарушали напряженную тишину.

Дверь из палаты распахнулась с грохотом. Мэтр Эскул возмущенно двигал желваками. Ученый муж психовал. Я направилась к нему.

— Зира, — тихо позвал Сиран, когда я проходила рядом. Наши взгляды снова встретились. Я не понимала, что ему нужно. Ускорила шаг и просто влетела в палату, позабыв расспросить мэтра.

— Профессор! — стремительные шаги остановились за закрытой дверью. Мужчины приглушенно разговаривали. Затем голоса отдалились дальше по коридору, вслед за разговаривающими. Я так ничего и не услышала.

Чего приходил то? Мысль засела в голове и вертелась, как юла, все больше и больше делая дырку в мозгу. Не-ет, эту мысль нужно было срочно выбрасывать из головы, как ночной кошмар. Иначе, я свихнусь над этой головоломкой. И, вообще, мне есть о ком думать! Мысленно грохнула дверью и вернулась к ректору.

Лоб Эристела снова украшала россыпь крупных капель. Я взяла губку и осторожно собрала испарину. Смочила полотенце в свежей воде и обтерла его лицо, и треугольник груди, выглядывающий из разреза рубашки. Наверное, именно эта постоянная испарина так не нравилась Касторкину. Иного ответа я не видела. Серый степной загар совсем не шел Эристелу. Он никак не скрывал нынешнюю бледность кожи. Наоборот, делал ее грязной на вид.

Вздохнув, взяла плоский гребень и расчесала черные пряди волос. Вычленила седые прядки и осторожно заплела в косичку. Красиво. Потом подумала и осторожно коснулась губами к щеке. Все эти дни хотела. Эристелу не помешает, а мне…

— Зира…

Я резко отпрянула, будто меня застали за воровством конфет. Но Эристел все так же пребывал в беспамятстве. Это немного успокоило, но и расстроило. Я так хочу, чтобы он очнулся, что мне уже и голос причудился. Глупо то как. Как же хочется, чтобы он просто открыл глаза. Я сказала бы ему «привет», а он крепко бы меня обнял. Хочется. Я так соскучилась. Но как же страшно. Вдруг он меня не узнает? Или после таких подвигов, о которых говорят все, я стану ему не по статусу…

Но ректор молчал. Видимо, и правда, послышалось. Я так скучала по его голосу, что он везде мне слышится. Ну что ж, в каждом моменте нужно искать плюсы. Мои плюсы в этой ситуации — я могу целовать Эристела без стеснения. И даже в губы. И никто об этом не узнает. А там будь, как будет.

А вечером ректора посетила целая процессия — мэтры Эскул и Гарэд Совел, профессор Ситале и наши классные дамы. Но на этот раз я не ушла. В голове, словно эхо, звучал голос: «Зира, зачем они здесь?

А, действительно, зачем? Да еще всем скопом. Я подошла вплотную к кровати и взяла Эристела за руку.

— Вас слишком много, господа мэтры, для одного посещения, — услышала свой голос со стороны. Касторкин недовольно взглянул на меня, поцокал языком, проверил назначение, но нового ничего не добавил. Развернулся и ушел. Посетители проходили по одному. Немного постояв, тихо уходили прочь. Он что, прощаться всех привел? Я до боли переплела наши с ректором пальцы: «Не отпущу, козлы чешуйчатые! Даже дамы!»