Чтение онлайн

Я смотрела во все глаза на внешне строгую женщину, с такой же строгой гулькой на затылке и не могла поверить в происходящее. Что за хаос со всеми происходит? Даже со столь почтенным библиотекарем.

— Понимаешь, — в голосе госпожи Эсфирь появились извиняющиеся нотки. Она словно извинялась за то, что хотела сказать, — раньше ведь Эрилия Кандагар встречалась со старостой третьего курса. Но это было до того, как вы подружились. — Госпожа Кадю неловко топталась рядом, словно говорила что-то непристойное. Потом спохватилась, заглянула мне в глаза, крепко сжимая руку. — Она то его внимания не искала. Всегда такая независимая была. Своенравная. Такие всегда в глаз впадают таким, как он. Вот и приглянулась девчонка. Таких, как она, мало. Все больше тех, кто сами на глаза лезут да оброненные чешуйки со вздохами подбирают. Эрилия же на внимание Эрмиса свысока смотрела, отпор с дерзостью давала, не боясь. Ох, как же его это заводило, словно добычу сочную почувствовал. Но и в ее сторону никто слова кривого не мог закинуть — сразу бы зубы повыдергивал. Ч.М. никогда за спину Эрмиса не пряталась. Все свои проблемы решала сама, порой кулаками. Заслуженно ее уважали, даже старшекурсники. С любым могла поспорить, но свою правду отстоять. Так что никто не мог закинуть ей, что к славе и почету старосты примазалась. А третий курс, сама видела, почти все парни. У них уважение заслужить непросто. А здесь, словно подменил кто. Как увидела Эрмиса, всю морду ему подрала, а потом едва не придушила. Линер и парень с твоего курса, едва оттащили ее — удавкой на адепте намоталась. В змеином то виде поди удаву не уступит по размерам. Почему ее Совел к себе не берет? Не понимаю. Один такой боец многих заменит. Ее вдвоем едва оттянули. Так она напоследок его так стеганула хвостом, что кожа на красавчике лопнула, через всю левую сторону лица. И грудь задела. С моего окна ракурс плохой. Не все видно. Но рана точно шрам оставит. У адепта все форма враз кровью пропиталась. Вот тогда-то сокурсники его на помощь и бросились. Они обвинили Ч.М., что она неуравновешенная ревнивица. И все в том же духе. Даже парни, что ее удерживали, дернулись было им рты закрыть. Но, ты знаешь, Кандагар была такая взбешенная, что третьекурсникам не поздоровилось, если бы ей дали волю. Передушила бы всех, как пить дать. И мысль о «ревнивице» затолкала бы в глотку каждому, по самый хвост. Похоже за вас с Милисент мстила. Качественно так мстила. Со вкусом и изяществом. Только не за место рядом с адептом Миланом. Не такая она девушка. В ней было столько холодного гнева, что не оттяни ее парни, Эрмиса пришлось бы по клочкам собирать. Не факт, что живого. После этой вылазки в другой мир, она больше на медоеда стала похожей, чем на змею. И так ничего не боялась, а теперь и вовсе границ не видит.

— А Сиран здесь каким боком?

— А, так он аккурат в то время подоспел, как Эрилия от обоих парней вывернулась, чтобы особо рьяным крикунам устроить внеплановую линьку. Уж куда шел — не знаю, но как только увидел всю эту заварушку… Эрмис, думал, что все для него уже закончилось, Мамба — не опасна. Вот рот, дурак, и открыл. Бедолага. Сиран уложил Эрмиса подчистую, помял сильно. И особо рьяным защитника тоже достало. Те, кто на Ч.М. наезжал, долго еще разговаривать не смогут. У кого челюсть выбита, а у кого и сломана. Остальные сами отступили. Он, когда услышал, о чем говорят эти балбесы, как с цепи сорвался. Словно его энергетическая змейка сразу все уровни прошла. И верхний уровень пробила. Бил молча и жестоко, как машина смерти. Никого не жалел. Теперь уже Линер с Эрилией и парнишкой вашим третий курс разгоняли, тех, кто еще под раздачу не попал.

— Что же теперь будет?

— А ничего не будет.

— Так массовая драка в академии. С членовредительством.

— Декан Совел со всеми уже разобрался.

— И?

— Адепт Милан и особо языкатые, больше не в его команде. Они хоть и стихийники, но проходили у мэтра Совела углубленную подготовку, как одаренные. Остальные — притихли. Кажется, адепт Милан и от мэтра еще огреб. Профессор, как зверь, после их разговора был. Так что Эрмису, вообще, повезло, что живой до сих пор. А Эрилию с парнями мэтр не тронул. И Сирану ничего не предъявил, даже на разговор не вызывал. Ч.М. руку пожал. Смотри, еще и заберет ее к себе от ректора то. Представляешь?

Я не представляла.

— А когда это произошло?

— Да вчера утром, между первой и второй парами.

Это получается, что, и декан Совел, и Сиран ко мне приходили после драки. И Касторкин может быть по другому поводу психовал? Вопросы множились, как плесень на сыром месте. Кто бы на них ответил.

— Наверное, Эрилия из-за Милисент сорвалась. Я видела, как она ее успокаивала в день, когда все вернулись.

— Может и так. А может и нет.

— Как же нет?

— Может из-за тебя. Я не знаю. Не слышно было. Говорят, после «прогулки» в другой мир, в ребятах многое поменялось. Не узнать совсем. Были одними — стали другими. А еще говорят, что Сиран, едва ли не сторожил некрокапсулу с Сидаром, после того, как тот ему брата спас. Спал с ней рядом. К полукровкам поменял отношение. Теперь при нем никто не смеет таких, как ты и Сенти, обижать. Академия на ушах от таких изменений стоит. Адепты никак привыкнуть к переменам не могут. Такие-то дела, Зира.

— Тогда, это точно с Сенти связано. Она парой Сидару была. До Ишара им не добраться. Да и зачинщиком случившегося не он был. Правда, из-за меня все случилось…

— Ты только себя не кори, — с места наехала на меня госпожа Кадю. — Нет твоей вины в произошедшем. Нет! Слышишь? Это из-за прохвостов этих все случилось. Безнаказанность почувствовали, любимчики.

— Любимчики?

— Любимчик. Второй прицепом везде шел. Эрмису многие проступки с рук сходили, умел к нашим профессорам подкатить. Вот теперь и расплачивается. По делу получил. Вот ректор еще поправится. Он и от него огребет. Помяни мое слово.

Ох, ее бы слова да богу в душу, так у нас говорят. Что бы Эристел поправился, а до старшекурсников мне дела нет. Хотя…

— А что с адептом Ишаром?

— Взаперти сидит. В стазисе он.

— В стазисе? А он почему?

— Убивался сильно.

Я не понимала, о чем говорит госпожа Кадю.

— Между ним с Милисент хоть и была неприязнь с первой встречи, но убивался сильно, что причиной смерти потомства стал. Сложись все по-другому, хорошим отцом был бы. А теперь… Парень хоть и здоровый, но мягкотелым оказался. Не смог перенести случившегося. Сам себя жизни пытался лишись. На своем хвосте. Жизнь за жизнь, так сказать, не дожидаясь выздоровления ректора. Парень реально вину чувствует.

Рот открылся самостоятельно. Мой организм решил работать в автономном режиме, пока я из одного шока в другой прыгаю.

— Да-да, и такое бывает. В трагедии Ишар и Милан оказались разными. Теперь решение за ректором. А он такого не прощает. Но знаешь, дурак этот Ишар. Зачем Милана прикрывает? Все в дружбу верит? В интеллигентность? Они у Эрмиса, если и есть, то слишком глубоко — не увидеть, не достать. И не для всех. На поверхности — лишь иллюзия. Адепт Ишар оказался просто удобной шахматной фигурой. Удобной и с повадками истинного. Настоящего истинного. А пришло время, и разменял Эрмис его, не жалея. А жаль. Этот удавчик, куда благороднее оказался, чем любимчик местных профессорш. Как не крути, сам виноват, простофиля, — госпожа Кадю нахохлилась, словно старая ворона, и замолчала.

— Из палаты послышалась приглушенное бормотание. Я сорвалась с места.

— Иди. Удачи тебе, милая, — услышала вслед. — Только держись от Эрмиса подальше. Мстить будет. Не заметишь, как в ловушку попадешь.

— Само собой, буду, — я махнула на прощание. — И, спасибо.

В палату я влетела. Ректор метался в бреду, и разговор с госпожой Кадю выветрился из головы начисто. Сейчас для меня не было никого важнее Эристела. Схватила свежее полотенце. В чистую воду добавила успокаивающего лекарства, выписанные «Касторкиным» для примочек, и начала неравную борьбу с приступом горячки. Сегодня приступ был, как никогда, сильным.

— Нет, — стонал он раз за разом и метался по кровати так, что я едва не перекинула на него таз с водой.

Вот и услышала голос… Только не так я все представляла. В этом «нет» столько боли, что проняло до дрожи в коленях. А Эристел метался все сильнее. В корпусе никого не было. Тактичный мэтр Эскул убрал всех с этого крыла здания. Только вылезти эта забота может нам с ректором боком. Я боялась, что Эристел в приступе упадет с кровати, и я не смогу его поднять.

Что делать? Схватила Эристела за плечи, навалилась, что есть сил, и попыталась удержать. Не получилось. Даже обессиленный ректор был намного сильнее меня и мог запросто свернуть кому-нибудь шею. Меня откинуло, как игрушку.

Оставался один единственный вариант. Отмахнувшись от всех правил приличия и морали, я забралась на ректора сверху. Изо всех сил обхватила мужские бедра ногами, плечи — руками, своим «первым» номером придавила его грудь. Для утяжеления веса еще и голову на грудь умостила, чуть пониже ключицы. Не бог весть, какой вес, но все же.

Тук-тук-тук… тук. Я слышала удары сердца. Тяжелый, неравномерный бой стихал. Остановился? Нет. Четко различила тихий, размеренный тук, тук, тук… Стучи сердечко, стучи. Неужели приступ прошел? Ректор больше не метался. Под моим грузом, тело ректора замерло. Мышцы напряглись и стали каменными. Но постепенно оцепенение спало. Эристел обмяк и теперь дышал ровно.

Да, приступ прошел. Жар спал. Я потихоньку стала сползать с мужского тела. Без резких движений, чтобы не спровоцировать новый приступ. Утихомирился и хорошо. Вот и мне сейчас не помешает отдохнуть и поспать. И надеюсь, никто не узнает о моей выходке.

Едва я приподняла голову, мне на спину легла рука, снова прижав к телу в беспамятстве. Придавило похлеще всего адепта Ишара в истинном виде. Хотела возмутиться. Но перед кем? Пришлось признать — тело сработало рефлекторно. Ректор находился в безмятежном лечебном сне. Я поерзала. Нет, не выбраться. Думаю, ничего страшного не случится, если я пока во так отдохну, сверху. А там, потихоньку сползу. Потом, отдохнувши. И приняла первоначальное положение тела. Так и лежали: ректор без сознания, а я — на нем. Долго прислушивалась к ровному, уже без провалов, биению сердца такого близкого мне мужчины. Так и уснула.