Плохие мальчики никогда не влюбляются
Шрифт:
Ричард найдёт меня, если их не будет. Я не смогу устроиться на работу. Не смогу выжить без чужого имени. Мне ведь придётся искать работу. Искать жильё. А как Джемма Ричардсон я не смогу этого сделать.
Он найдёт меня.
И я снова стану его.
Цепи вновь сомкнутся на моих запястьях, пока я не покорюсь.
Он заставит меня умолять о еде. Умолять о нём.
«Зови меня папочкой, девочка. Теперь я всё, что у тебя есть».
Его палец скользнул бы по спине, останавливаясь там, где он не имел права прикасаться ко мне. Он исполнил бы свои угрозы. Раздвинул бы мои ноги и заставил пожалеть о побеге. Он не остановился бы, пока я не сказала бы, что мне это нравится. Что я люблю его. Что я его. Что не нарушу правила, как мать.
– Джемма! Очнись, чёрт возьми!
Его руки скользили по моим рукам, и я дрожала от страха. Только не снова. Нет.
«Ты нарушила правила? Я думал, ты моя хорошая девочка. Хочешь повторить судьбу матери?».
Я судорожно вдохнула и схватилась за запястья. Цепей ещё не было. Значит, время ещё было.
– Джемма. Давай, не уходи в это проклятое место.
– Простите... Пожалуйста, не заковывайте меня. Я больше не буду. – Его смех заставил меня согнуться пополам. Тошнота накатывала волнами.
– Кейд, она дрожит. Она не с нами.
– Нет. Ты не убежишь снова. Я, блять, не позволю. – Я почувствовала слёзы на своём лице, пока он тряс меня. Что–то твёрдое упиралось в спину, но это был не Ричард. Шершавое, удерживающее...
– Трясти её бесполезно. Нужно открыть ей глаза и…
– Вернуть её сознание назад... в настоящее.
Шероховатость исчезла, но подвал всё ещё маячил перед глазами. На мне были чьи–то руки. Но… Мурашки побежали по коже. Четыре руки. Четыре. Не две. И это были не его руки.
– Вот так. Расслабься.
Куда делась та шершавость за спиной? Её не было. Больше ничего не царапало мою кожу, не впивалось в неё. Вместо этого – твёрдая теплота.
Ладони легли на бёдра, нежные прикосновения скользили по груди, опускаясь так низко, что мне захотелось сжаться.
– Просто отпусти. Открой глаза, – низкий хриплый шёпот обволок моё ухо.
Что–то влажное лизнуло кожу чуть ниже, и голова бессильно откинулась. Руки двигались. Бёдра сами подавались назад, когда пальцы впились в пояс джинсов. За спиной раздалось шипение – но не злое. Горячее. Мне нравился этот звук. Я хотела услышать его снова. Глаза были закрыты, подвал исчез. Где–то над головой ухал филин, а когда тёплые губы коснулись моих, я вдруг ощутила голод. И нетерпение. И ярость. Сама не зная почему, я ответила на поцелуй. Спина выгнулась, когда другие губы коснулись шеи, а те, что были на моих губах, вдруг скользнули ниже – к животу.
Я резко вдохнула, глаза распахнулись, когда я опустила взгляд.
Два больших карих глаза смотрели на меня снизу вверх. Руки Кейда обхватили мои бедра, будто пытаясь удержать меня, прежде чем я рухну на колени. Я наблюдала, как его язык скользнул между губ, оставив влажный след на нежной коже моего живота – и там, где не должно было пульсировать, вдруг заныло. Сердце бешено колотилось, а в голове царил хаос.
Кейд ждал. Он смотрел на меня с таким голодом, который я чувствовала внутри, но не смела признать. Горячее дыхание обожгло шею – и я знала, это не Исайя. Я помнила его запах. Помнила, как его дыхание касалось моей кожи. Медленно повернув голову, я бросила взгляд через плечо.
Глаза Брентли были полуприкрыты, пока моя спина прижималась к его твердой груди. Но стоило ему моргнуть – и чары рассеялись.
– Уберите свои гребаные руки. Оба.
В уголке его рта дрогнула едва заметная ухмылка, прежде чем хватка ослабла. Под ногами Кейда хрустнули ветки, когда он медленно поднялся, вытирая рукой рот, но вторую так и не убрал с моей талии.
Брентли оставался позади, зажав меня между ними.
Я всё ещё приходила в себя после провала в воспоминания, но отчётливо помнила, почему оказалась в тёмном лесу, зажатой между двумя парнями, которых послали найти меня. Только один вопрос не давал покоя: зачем? Зачем они трогали меня? Исполняли приказ отца Исайи? Это не имело смысла. Я была ничем для Бэйна. Но они вели себя так, будто это не так. Неужели я значила для Бэйна больше, чем они оба показывали? Неважно. Я чуть не зарычала, впившись взглядом в лицо Кейда, но прежде, чем успела что–то сказать, что–то отвлекло нас.
Кейд обернулся, открыв мне прямой вид на Исайю. Я сохраняла каменное выражение, но внутри вспыхнула боль. Его слова эхом отдавались в черепе: «Я уже имел её». Как будто секс со мной был просто пунктом в списке. Ещё одной игрой.
– Какого хрена твои руки на ней?! – Прорычал он, приближаясь с таким видом, будто готов был убить. Брови нависли над глазами, подчёркнутыми чёрным, а челюсть заострилась, как лезвие ножа мясника.
Его вид безумно злил меня – но в то же время что–то внутри едва заметно вспыхнуло.
Я уперлась ладонями в грудь Кейда. Он даже не пошатнулся, но всё же посторонился, пропуская меня.
– Не смей сейчас притворяться, что тебе не всё равно!
Решимость Исайи пошатнулась, когда наши взгляды встретились, но я не остановилась. Продолжала идти на него, будто это я здесь была сильнейшей. Столько эмоций обрушилось на меня, что единственное, за что я могла ухватиться, – была ярость. Я безумно злилась. Предательство выжгло во мне весь разум, что мог бы подсказать бежать.
– Какого чёрта его руки на мне, Исайя? Ты сам предложил Брентли «попробовать» меня!
Его рот приоткрылся, но я не дала ему вставить ни слова.
– Видимо, приглашение распространялось и на Кейда, да? Так что не стой там, будто тебя бесит, что твои лучшие друзья тоже захотели прикоснуться ко мне, как и ты!
Страх и боль начали прорываться наружу, но я загнала их глубоко внутрь, твёрдо встав на ноги. И, прежде чем я осознала, что делаю, моя рука уже взметнулась вверх – прямо к его лицу.
Я ждала, когда жар растечется по ладони. Знала, что он почувствует ту же жгучую боль на щеке, что и я столько раз до этого. Но в последний момент его рука молнией взметнулась вверх, перехватывая мое запястье – прямо над теми уродливыми маленькими шрамами.
– Джемма, – резко оборвал он. – Прекрати.
– Прекрати? – Закричала я, пытаясь вырвать руку. – Ты... ты...
Взгляд метался между его глазами, пытаясь удержать остатки смелости.
– Ты предал меня! Ты все это время просто использовал меня? Ты твердил, что Бэйн играет мной, как игрушкой, но это ты! Вел себя, будто я всего лишь легкая добыча. Очередной трофей.