Чтение онлайн

Его взгляд скользнул к моим губам, и я замерла. Мы оба дышали неровно, но тут в конце коридора раздался шум. Исайя резко отстранился, оттолкнувшись от двери с рычанием, словно загнанный волк.

Голос эхом разнесся по пустому пространству: – Кто там?

– Это Исайя, – ответил он, по–прежнему прижимая меня к двери. – Я провожал Джемму в комнату после дополнительных занятий.

– Занятий? – Голос приближался, и, кажется, это была миссис Фитц, но я не была уверена. Сердце стучало так громко, что я почти ничего не слышала. – Разве у тебя не было выездной игры? Неужели вы занимались так поздно?

– Проходи в комнату, Джемма. Ты вся перемазана.

Я не заставила себя ждать. Дверь распахнулась, и мои чувства тут же наполнились ароматом лаванды и шоколада. Впервые за весь вечер я наконец почувствовала себя в безопасности.

Я жадно вдохнула воздух, а Слоан тут же вскочила с кровати, держа в руке шоколадный батончик, пока её ноутбук съезжал на бок.

– Ну наконец–то! Я проснулась, а тебя и след простыл…

Едва я вцепилась в неё, как тут же сломалась. Из моих губ вырвался сдавленный стон – страх и тревога, которые я отгоняла с момента, как рванула в лес, накрыли меня с новой силой.

Две тёплые руки обняли меня, когда я опустилась на пол и прижала лоб к коленям, позволяя слезам струиться по моему грязному лицу и одежде.

– Тсс. Всё хорошо. Всё хорошо, Джемма. Ты здесь. Ты будешь в порядке.

Слоан была права. Я буду в порядке, потому что скоро уеду, а Ричард, Бэйн, Исайя, его отец и отвратительные воспоминания о Ковене останутся в прошлом.

Исайя

– Ты же знаешь, что делать, бро. – Я перевел взгляд на Брентли, который развалился за столом, положив локти на столешницу, и выглядел более самодовольным, чем обычно. Он взял банку с газировкой, залпом осушил ее и вытер рот тыльной стороной ладони. – Просто заставь ее возненавидеть тебя. Это самый простой способ устоять. Тогда у тебя не будет ни единого шанса трахнуть ее.

Трахнуть ее. Как будто это единственное, что меня волновало, когда дело касалось Джеммы.

Кейд фыркнул рядом с ним.

– Должно быть несложно.

– Да? – Я шлепнул ладонью по столу, заставив пару человек отвлечься от еды. Они еще не поняли, что я вот–вот переверну эту чертову мебель. – И как это сработало у тебя с Джорни, Кейд?

Я злился и раздражался весь день. Мне было противно даже смотреть в сторону Бэйна, зная, что он причастен к вчерашнему, даже если сам не участвовал. Все оставшиеся силы я потратил на то, чтобы сохранить лицо перед миссис Фитц, когда она застукала меня у двери Джеммы далеко за полночь. А значит, сейчас у меня не осталось ни капли терпения. Сегодня я был далек от спокойствия и рационального мышления.

Я видел, что миссис Фитц сомневалась, когда мы уходили, и было в чем. Но если у нее и были подозрения, что между мной и Джеммой происходит нечто большее, чем учеба, сегодня на уроке искусства они развеялись. Джемма даже не смотрела в мою сторону, а каждый мой взгляд на нее заставлял меня сжимать кулаки. Ее глаза были красными, а поскольку Слоан сейчас смотрела на меня, словно хотела прожечь взглядом, значит, Джемма не выдержала и раскрылась, когда вернулась в комнату прошлой ночью.

Она держалась до последнего, пока не отвернулась и не выдохнула то самое признание, которое теперь будет преследовать меня до конца дней. Дрожь в ее голосе и одна–единственная слеза, скатившаяся по щеке, ранили куда сильнее, чем ее ненависть.

Кейд сжал чипсы в руке, крошки посыпались на стол.

– Иди нахуй, Исайя.

Брентли вздохнул.

– Оставь его. Он просто злится, что мы оказались правы. – Он сделал паузу и усмехнулся. – И что видел, как мы трогали Джемму.

Мой взгляд был убийственным, и в ушах будто тикала огромная бомба, готовая взорваться в любую секунду. У меня не было времени на это. Хотя Джемма казалась сейчас моей главной проблемой, я балансировал на грани ещё кое–чего – о чём ни Кейд, ни Брентли, ни Шайнер даже не догадывались. Пока что.

– Я в ярости из–за многих вещей, – мой голос звучал спокойно, но внутри всё кипело от сдерживаемой агрессии. И это было не к добру. Когда я злился, но внешне оставался хладнокровным, – вот тогда я совершал ошибки. Я погружался в это всепоглощающее оцепенение, леденящее кровь, и именно в такие моменты Исайя Андервуд становился беспощадным.

– И да, – я наклонил голову в сторону друзей и понизил голос, – увидев ваши руки на ней, мне захотелось задушить вас почти так же сильно, как вчера – моего чёртова отца.

Шайнер поднял глаза, услышав мои слова.

– Что за хрень я пропустил?

Брентли закатил глаза.

– Радуйся, что тебя там не было.

Я почувствовал его раздражение ещё до того, как он сдался и обмяк. Шайнер рвался влезть в те дела, которые мы с Кейдом и Брентли обсуждали наедине. И хотя я кое–что рассказал ему о нашей жизни и о том, с чем мне приходится бороться за пределами школы, он всё равно оставался вне игры. Не потому, что я ему не доверял. А потому, что чем меньше он знал – тем лучше.

– Неважно. Уверен, киска Кэлли была куда приятнее, чем всё, во что вы трое вляпались, – он пожал плечами, отводя взгляд. – Но… они правы.

Я перевёл взгляд на Джемму, увидев, как она покусывает морковку, прежде чем снова посмотреть на Шайнера.

– Правы в чём?

– Если хочешь устоять перед ней – заставь её увидеть тебя в другом свете. Покажи ей того Исайю, каким он был раньше, чтобы она сама начала сопротивляться. Напомни ей, каким ты был до того, как она вообще появилась в этой школе.

Я стряхнул крошку с галстука, ощущая странный сдвиг внутри. Каким я был до неё? Я едва мог вспомнить.

Я перевёл взгляд на другой конец длинного стола, к Джемме, и заметил, что она улыбается каким–то словам Слоан. От этого у меня внутри всё сжалось. Это была её первая улыбка за весь день, и казалось, будто мы снова вернулись в самое начало – ко времени, когда она только появилась в Святой Марии. Я пытался разгадать её с той самой секунды, как впервые увидел, и не оставлял попыток до сих пор. Я отчётливо помнил, как тогда подумал, что она выглядит такой потерянной – сидела со Слоан тем утром, всего пару месяцев назад. Но сейчас? Она уже не казалась такой растерянной, хотя я знал: глубоко внутри она всё ещё пыталась раскрыть правду о своей жизни, скрытую от неё. Возможно, вчера она что–то узнала – до того, как появился мой отец.