Плохой мальчик
Шрифт:
Мы нежимся в объятиях друг друга. Марина прижимается ко мне, обнимает крепко, почти отчаянно, будто боится, что я исчезну. Она вдыхает запах моей кожи у шеи, чуть улыбается, и я невольно повторяю за ней… Будто только учусь этому тайному ритуалу. Втягиваю аромат её волос, кожи, чего-то неуловимо родного и столь необходимого мне в данную секунду. Впервые после близости я не хочу убежать, не хочу остаться один… Наоборот – меня охватывает страх, что она уйдёт, что всё это окажется сном, миражом…
Она слушает моё сердце… Её ладонь лежит на груди, пальцы едва заметно скользят по коже.
– Расскажи ещё раз про маму, – тихо просит она. – Про ту историю с Польшей и твоим именем…
Я сглатываю. Эти воспоминания, как открытая рана, но с ней мне почему-то не страшно их коснуться.
– Она любила эту страну, – начинаю я. – Рассказывала мне про Краков, про узкие улочки, покрытые брусчаткой, про запах свежего хлеба по утрам и звон колоколов. Говорила, что когда-нибудь мы поедем туда вместе… Называла меня Анди. Только она так меня звала… Уж больно ей нравилось моё имя…
Марина гладит меня по груди, смотрит в глаза… В её взгляде столько тепла и участия, что внутри что-то щемит… С новой силой.
– Мне тоже нравится твоё имя… Очень… А… Как её не стало… – спрашивает она осторожно.
Я закрываю глаза, и всё возвращается… Тот злосчастный день, школа, звонок отца, который я сначала не понял.
– Внезапно. И неожиданно. Сердце… Я был в школе. Ничего не предвещало беды. А потом – звонок от отца. Я приехал домой, а мир, казалось, уже рухнул. Я просто не помнил, как оказался дома… Её уже не было. Отец даже не обнял меня. Сидел весь загруженный, фиолетового цвета, будто сам ничего не понял или… Типа того. Общался с бюро, решал какие-то вопросы… А меня рвало на куски. Я стоял там, в коридоре, и не понимал, почему всё так. Почему её больше нет…
Марина, слушая, начинает плакать. Её пальцы дрожат на моей груди, она гладит меня, бесконечно повторяет:
– Я рядом… Я здесь. Ты для меня больше, чем кто-либо другой. Больше, чем всё на свете…
Её слёзы капают мне на плечо, и я прижимаю её к себе так крепко, как только могу. Наверное, именно эти слова я тогда хотел от кого-то услышать… И вот теперь я слышу их, понимая, что внутри свербит…
– Ты теперь будешь делать вид, что меня не существует, как тогда? – шепчет она. – Я умру, Анжей… Без тебя я просто умру.
– Не говори так и не плачь, Мариш… – я глажу её по волосам, целую в макушку. – Мне больно это слышать. Я не хочу, чтобы тебе было больно…
– Но мне больно… Я не хочу без тебя.
Я прижимаю её ещё ближе, чувствую, как её тело дрожит в моих руках. И вдруг понимаю, что больше не могу молчать.
– Я тебя люблю, – говорю тихо, почти шёпотом, но так отчётливо, что каждое слово звучит как клятва. Сжимаю её густые волосы сильнее… Не могу отпустить. Хотя чувствую, что она хочет посмотреть мне в глаза. Но я сейчас не способен. Поэтому держу её у груди, а сам пялюсь в потолок… – Я что-нибудь придумаю. Поговорю с отцом. Я попробую найти выход. Обещаю.
В голове крутятся мысли о том, какая она. Нежная, женственная, ласковая… Каждая её черта, каждое движение будто созданы, чтобы исцелять. С ней я забываю о боли, о ранах, которые годами копились внутри. С ней всё становится другим, даже воздух кажется чище, а мир ярче… Это ведь такой бред по сути, но это правда…
Секс с ней – не просто секс. Это что-то более глубокое, почти мистическое. Не обмен физическими процессами, а соединение на каком-то внутриатомном уровне. Будто наши души, наши энергии сливаются воедино, создавая что-то новое, неизведанное. В её объятиях я чувствую себя целым, впервые за долгие годы. Будто все трещины, все разломы внутри меня наконец-то срастаются…
– Знаешь, – я делаю глубокий вдох. – Я так устал от этой жизни. От того, что я всегда кому-то что-то должен. Что я на крючке, будто рыба, которую в любой момент могут вытащить из воды и выбросить на берег. Отец держит меня на поводке – шаг в сторону, и он тут же стягивает удавку.
Марина всё же приподнимается на локте, внимательно смотрит на меня. В её глазах мелькает тревога, но и понимание.
– Я не хочу так жить, – продолжаю я, и слова льются сами собой, будто прорвало плотину. – Не хочу быть пешкой в его игре. Не хочу жениться на той суке только потому, что это выгодно его бизнесу. Не хочу просыпаться каждое утро с мыслью, что я – собственность отца, его инвестиция, его страховка… Я не хочу думать, что потерял тебя из-за этого…
Я провожу рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.
– Я мечтаю о свободе. О том, чтобы самому решать, куда идти, с кем быть, чем заниматься. Чтобы не оглядываться через плечо, ожидая, что вот-вот раздастся голос отца, который скажет: «Анжей, ты опять всё делаешь не так». Чтобы иметь право ошибаться, падать, вставать и идти дальше, но по своему пути…
Марина молча берёт мою руку, переплетая пальцы со своими.
– Но я не знаю, как вырваться, – признаюсь я. – Каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг в сторону, он напоминает мне о долгах, о прошлом, о том, что я ему «обязан». Будто я должен расплачиваться за его амбиции всю жизнь.
– Почему мы не можем просто убежать…, – вдруг говорит она тихо, но твёрдо. – Просто далеко. Туда, где нас никто не найдёт…
Я смотрю на неё и вижу в её глазах искреннюю решимость. Но это так смешно по-детски звучит…
– Куда? – спрашиваю я. – Куда бежать, малыш… С чем за душой…? Пустыми? Если я свалю, он будет давить через твою мать. Он уже знает всё о вашей семье… Ты останешься без учёбы, она – без работы… Ты просто не понимаешь, маленькая…
– Я не хочу этого понимать… Я не хочу оставлять тебя в беде… Я…
– Тише… Не плачь, говорю… Я чувствую себя мудаком…
– Ты не мудак, я… – она причет лицо в моей грудной клетке. Целует… – Я боюсь, Анжей…
– Я знаю…
В этот момент из-под кровати раздаётся тихое повизгивание. Айс решает напомнить о себе. Он вылезает, потягивается, потом подходит к кровати, поскуливая, и смотрит на нас своими круглыми глазами, пытаясь запрыгнуть наверх.
И сначала я хочу его прогнать ведь у него есть своё место, и мне не нравится, когда пси на спит на кровати, но Марина улыбается сквозь слёзы и прости меня…
– Пусть останется. Пожалуйста.
Я вздыхаю, поднимаю его и кладу в ногах. Айс устраивается, сворачивается клубочком и почти сразу засыпает.
Мы продолжаем обниматься. Марина кладёт голову мне на грудь, её дыхание становится ровным, но я чувствую, что она ещё не спит.
– Анжей, – говорит она спустя какое-то время. – А если бы я не пришла? Если бы испугалась? Если бы…
– Тогда я бы сам пришёл к тебе, скорее всего… Рано или поздно. Потому что без тебя я не могу…
Она кивает, прижимается ближе, и я чувствую, как её рука ложится поверх моей, переплетая пальцы.