Плохой мальчик
Шрифт:
– Да, да, конечно, – киваю я. – Чай… Круто…
– И накиньте на себя что-нибудь, – добавляет она с улыбкой. – У нас по квартире голые мужчины не ходят, как правило…
– Конечно, – я быстро хватаю свою разодранную рубашку с кресла, набрасываю на плечи.
Мама Марины бросает на нас ещё один взгляд – теперь уже откровенно весёлый, и выходит, прикрывая за собой дверь.
Как только она уходит, мы с Мариной переглядываемся и одновременно взрываемся нервным смехом.
– О, Бооооже, – шепчет она, закрывая лицо руками. – Это так стыдно…
– Да ладно, нормально, тебе восемнадцать, – я подмигиваю ей, но тут же становлюсь серьёзнее. – Надо бы одеться, пока она не передумала и не вернулась с топором…
– Моя мама не такая… И если бы ты ей сразу не понравился, она бы сказала…
– Да ладно… А я что понравился?
– Разумеется…
Я ухмыляюсь… Это приятно, конечно. Даже мило. Ну что я в глазах её матери не охуевший чел с портаками, который удерживает её дочурку в заложниках…
Мы начинаем суетиться, искать разбросанную одежду. Марина пытается застегнуть блузку, но несколько пуговиц оторваны, она тихо ругается себе под нос, а потом лезет в шкаф… Начиная перебирать свои вещи.
– Потом купим новую… я обещаю, – говорю ей, вызвав у неё хитрую улыбку.
Она благодарно кивает, залезая в какой-то свитер. Опускает юбку, натягивает штаны. Я не упускаю возможность понаблюдать за её задницей… Застёгиваю рубашку на те пуговицы, что остались, поправляю истрёпанные волосы.
Пока мы приводим себя в порядок, я машинально хватаю телефон. Вспоминая, что мы не договорили… И Марина тут же подходит ко мне, коснувшись моей руки.
– Ты не договорил… Кто тебя обманывает, Анжей? – тихо спрашивает она, заметив, как изменилось моё лицо.
Я поднимаю глаза на неё. Она стоит передо мной, закутавшись в свой свитер, волосы спутаны, но взгляд – внимательный и заботливый, как всегда. Будто она вообще о себе не думает. Только о том, что тут со мной происходит… и мне так стрёмно, что я постоянно её обижаю. Особенно, что она думает, будто у меня с этой бесячей Дианой что-то есть.
– Пока почитай…, – передаю я ей телефон. – Это подруга моей матери…
Её глаза бегло проходятся по нашему чату, а потом она растерянно смотрит на меня.
– Они собирались развестись?
– Я не знал об этом…
– И про то, что она хотела тебя увезти?
– Вообще ничего не знал… И он не говорил… А ещё… При ссоре с мачехой вчера… Она упомянула, что моя мать была такой же как я… Типа наглой хамкой…
Марина мотает головой.
– Не правда. Ты вообще не такой... и я уверена, что твоя мама такой не была…
– Марин… – усмехаюсь я. – Дело в том, что она её не знала даже, чтобы так говорить… Ну… по легенде… Как будто бы не могла её знать…
– И как же тогда…?
– Это я и хочу узнать. Ощущение, будто что-то не сходится, да же?
Она кивает и откладывает телефон в сторону.
– Нужно разузнать у неё всё, что она знает…
Я подхожу к ней, целую в лоб – нежно, почти благоговейно. Приобнимаю её и вдыхаю запах волос. Мне хорошо было сейчас. Она меня реально успокоила. И словами, что сказала. И как меня назвала при этом. Я не знаю, что почувствовал, но было ощущение, что на секунду вновь увидел свою мать. А это, блин, бесценно…
– Давай сначала… с твоей мамой разберёмся, – говорю я. – Потом уже с моей. Идёт?
– Хорошо, – она кивает, улыбается чуть дрожащими губами. – Ладно…
– Готова? – я протягиваю ей руку.
– Готова, – она вкладывает свою ладонь в мою.
Мы выходим из комнаты. В коридоре пахнет чаем и чем-то вкусным, видимо, мама Марины уже что-то приготовила… Я глубоко вдыхаю, собираясь с мыслями. Впереди непростой разговор, но теперь я хотя бы знаю, что должен сказать…
Глава 54.
Марина Чемезова
Мне дико стыдно перед мамой… Щёки горят, ладони потеют, а в горле стоит ком – так неловко я себя ещё никогда не чувствовала. Она, наверное, даже не ожидала, что мы таким занимаемся, а уж тем более, что я стану приводить мальчика в обход ей. Будто скрываюсь от неё, хотя она доверяет мне и никогда меня не отчитывала… Ни за один из моих поступков. А были и неправильные…
Мы с Анжеем выходим из комнаты за руку, будто школьники, которых поймали на шалости. Мама сидит за кухонным столом, перед ней три чашки чая, пирог, который, судя по всему, она испекла сегодня, и та самая ироничная улыбка, от которой мне хочется провалиться сквозь землю.
Она смотрит на нас по очереди – сначала на меня, потом на Анжея, снова на меня. Я думала, что он ничего не стесняется, но сейчас явно сконфужен и наблюдать за этим так интересно, по правде говоря. Смотрела бы и смотрела… Потому что именно сейчас, как мне кажется, он настоящий… Такой уязвимый и неравнодушный.
– Ну и кто из вас начнёт? – строго спрашивает мама. – Что это такое? Почему нельзя по-человечески? Через дверь? М? Анжей…
Анжей делает шаг вперёд, слегка прикрывая меня собой. А она указывает на стулья.
– Я дико извиняюсь, – твёрдо говорит он, присев рядом с мамой. – Такого больше не повторится.
Я тут же сажусь вслед за ним.
– Хотелось бы верить, – мама качает головой. – Антонина Фёдоровна могла увидеть. Слухи бы полетели…
– Мам, она уже видела, – тихо говорю я.
– Что? – брови мамы удивлённо поднимаются.
– Угу… И она молчит, – я киваю.
– Это правда, – поддерживает Анжей. – Этой бабуле памятник можно поставить за молчание…
Мама усмехается, качает головой:
– Боже… Ну вы даёте…
Я делаю глубокий вдох. Пора сказать главное.
– Мам, нам есть что тебе сказать…
– Точнее, мне, – перебивает Анжей. Он поворачивается к маме, смотрит прямо в глаза. – Я люблю Вашу дочь. Хочу быть с ней. Прошу у Вас разрешения, наверное… Потому что понимаю, как всё выглядит.
Мама внимательно смотрит на него, потом переводит взгляд на меня. В её глазах хоть и забота, но и тревога тоже. Ведь она меня чувствует. И сегодня так смотрела, когда я пришла домой… Всё по глазам поняла…