Плохой мальчик
Шрифт:
– Сладкий, – мурлычет она, проводя ногтями по моей груди, и бросает последний взгляд в сторону, куда ушла Марина. – Ты же не хочешь расстраивать папочку? Кто эта девчонка?
Внутри всё сжимается от отвращения. Я отступаю на шаг, убирая её руки с раздражающей неторопливостью, будто стряхиваю какую-то с себя липкую субстанцию. Ровно так её и ощущаю…
– Не твоего ума дело, – отвечаю холодно, стараясь сохранить самообладание.
Она хмыкает, делает вид, что обиделась, но в глазах чистый расчёт, холодный и беспристрастный. Её взгляд скользит по моему лицу, оценивая реакцию, выискивая слабые места.
– И что? Ты думаешь, я тогда буду хранить тебе верность? – в голосе звучит вызов, почти насмешка.
Я резко смеюсь… Коротко, но без веселья. Звук получается жёстким, чужим даже для моих ушей. Она реально думает, что мне вообще есть до неё дело?
– Дорогая, – говорю, глядя ей прямо в глаза. – Да мне поебать, если честно, какие ты хуи там в себя пихать собралась. Зачем приехала?
Её лицо на мгновение искажается от злости, но она быстро берёт себя в руки.
– Хамло, – шипит она, прищурив глаза. – У меня тут вечер намечается… – её рука тянется к моему карману, и она нагло достаёт оттуда мой телефон. Движения уверенные, почти агрессивные, словно мы знаем друг друга сотню нет, но это не так. – Разблокируй.
Я стискиваю зубы так сильно, что слышу скрип эмали. В висках начинает стучать. Хочется швырнуть телефон в лужу, а лучше утопить в ней её, развернуться и уйти, но я знаю, что это только усугубит ситуацию. Отец не простит публичного скандала.
Ввожу цифры – медленно, демонстративно, давая понять, что делаю это не по доброй воле. Диана быстро находит что-то в сети, тычет пальцем в экран.
– Вот, – голос звучит победно. – Сюда ты должен приехать сегодня в восемь. Будет пресса. Там объявим о помолвке. Таков план.
Я смотрю на неё как на грязь из-под ногтей. Ненавижу. Всё в ней – её жесты, голос, самодовольная улыбка, идеально приглаженные светлые волосы – вызывает во мне только отвращение. Перед глазами мелькают образы вчерашнего вечера, проведенного с Маринкой – её тёплые объятия, шёпот «Я тебя люблю», запах её волос… И вот я здесь, стою перед этой бабищей, которая для меня – лишь пешка в игре моего отца. Не более того…
– Это всё? – спрашиваю я сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость.
– Ой, всё-всё, – она демонстративно закатывает глаза, кривит губы в презрительной усмешке. – Иди к своей собачонке, – рявкает она, и что-то во мне взрывается.
Время будто замедляется. Я мгновенно хватаю её за запястье, резко дёргаю на себя. Что-то, а я никому не позволю её оскорблять. Она вскрикивает от неожиданности, телефон чуть не выпадает из её рук.
– Ещё раз так её назовёшь, – шепчу я, почти касаясь её лица зубами. – Я тебе лично глотку перегрызу. Поняла меня, сука?
Её глаза расширяются, впервые за всё время она видит меня по-настоящему. Видит, что я не шучу, что за маской послушного сына скрывается что-то дикое и необузданное. Порой я сам не знаю что, но лучше это не доставать…
– Отпусти, – шипит она, пытаясь вырваться, но я держу крепко.
Разжимаю руку. Диана одёргивает рукав, потирает запястье, бросает на меня обиженный, но теперь уже осторожный взгляд. Молча разворачивается и идёт к машине, цокая каблуками по асфальту.
Я стою несколько секунд, глубоко дышу, пытаясь унять бешенство. Пальцы дрожат от ярости, в груди горит огонь, который хочется выплеснуть на что-нибудь. Оглядываюсь, вокруг всё так же суетятся студенты, но народа уже меньше, потому что началась пара…
Потом я с силой сжимаю челюсти и направляюсь в сторону университета. Опоздаю на двадцать минут. Сначала закурю – медленно, глубоко втягивая дым, чтобы хоть немного успокоиться. Сигарета не помогает, но даёт пару минут тишины. Я стою у стены здания, смотрю на стадион за забором, на сухие жухлые листья, кружащиеся в воздухе, и думаю о Марине. О её глазах, полных тревоги, о том, как она вчера плакала из-за меня…
Захожу в аудиторию, все уже на местах. Вижу её… Она сидит, ссутулившись, смотрит в окно. Её плечи опущены, пальцы нервно теребят край тетради. Внутри всё переворачивается. Так хочется подойти, обнять, стереть эту печаль с её лица…
И я сажусь рядом. Беру её за руку. Она холодная, чуть дрожит. Я нежно провожу большим пальцем по костяшкам, стараясь передать ей своё тепло.
– Извини, что заставил ждать, – тихо говорю я на ухо.
Марина поднимает на меня глаза. В них столько боли, ревности и тревоги, что становится физически больно. Она смотрит на меня долго, будто ищет что-то в моём взгляде, пытается прочитать мои мысли. Потом она прячет лицо в складках моей кофты, и я обнимаю её крепче, притягивая к себе.
– Всё будет хорошо, – шепчу ей снова. – Я с тобой…
Она слегка кивает, всё ещё прижавшись ко мне. Я чувствую, как её дыхание постепенно выравнивается, а тело расслабляется в моих объятиях…
Я, блядь, люблю её… Всеми фибрами души. А что теперь делать просто не знаю, словно вся моя жизнь в одночасье пошла по пизде, и я зачем-то тяну её вслед за собой…
Глава 49.
Марина Чемезова
Анжей заходит в аудиторию, весь какой-то каменный, напряжённый. Его взгляд рассеянный, будто он до сих пор где-то там, снаружи, с кем-то другим. Я сразу чувствую, что что-то не так. Он садится рядом, но даже когда я обнимаю его, не расслабляется… И мне хочется спросить, но теперь так страшно лезть к нему внутрь. Я очень не хочу ругаться. Потому что где-то в глубине души понимаю, что придумать план за один день просто невозможно… И мне страшно… Я всю пару сижу и нюхаю его кофту. Зарывшись в ней, даже не пишу и не слушаю преподавателя… Просто пытаюсь успокоиться его запахом…
На перерыве, когда мы выходим из аудитории вместе, я решаюсь спросить у него… Не знаю ответит или нет… Но просто так ходить в неведении я тоже не могу. Меня съедает ревность и волнение…
– Что случилось? – тихо спрашиваю я, осторожно касаясь его рукава. – Ты до сих пор отойти не можешь… Весь как глыба льда…
Он вздыхает, проводит рукой по волосам.
– Вечером мне нужно уехать по делам, – говорит он, избегая моего взгляда.
Внутри всё сжимается. Потому что я понимаю, что это не просто «дела». И я не смогу вот так. Я просто не выдержу… Неужели он не понимает?
– Дела связаны с Дианой? – уточняю я, хотя уже знаю ответ.
Анжей молчит. Просто смотрит в сторону, стискивает челюсти. Этого молчания достаточно, чтобы я поняла. И чтобы мне стало ещё больнее, чем было…
– Понятно, – я дёргаюсь, поправляя лямку на плече, начинаю отходить, но он тут же ловит меня за руку, резко притягивает к себе и прижимает к стене коридора, замыкая меня в кольце рук. – Отпусти…
– Нет, не отпущу… Что понятно?! Чего тебе понятно, блин?! – его голос звучит резко, почти гневно. Я смотрю в его чёрные, и всё внутри взрывается точно такими же эмоциями, пытаясь отзеркалить его.