Чтение онлайн

С точки зрения ораторских данных в Ильиче как будто бы нет ничего особенного — голос чуть хрипловат, в конце фраз слегка причмокивает. А слушаешь с огромным наслаждением — сразу покоряют простота, стройность мысли, последовательность изложения, необыкновенная, железная логика.

Ленин говорит о революции І905 года и о ликвидаторах. Он жестоко осуждает контрреволюционные меньшевистские вылазки, защищает революционные традиции пролетариата, утверждает, что рабочий класс уже завоевал роль гегемона в демократической революции. Ленин ожесточенно клеймит тех, кто старается свернуть партию с прямого революционного пути, говорит об особенностях текущего момента и о вытекающей отсюда тактике борьбы, он говорит о создании партии нового типа, настоящей марксистской революционной партии.

Он говорил почти полтора часа и, когда закончил, в зале загремели аплодисменты.

Его речь произвела огромное впечатление. Да, перед нами настоящий революционер, подлинный вождь народа.

Десятиминутный перерыв. Одни вышли покурить, другие тут же начали оживленное обсуждение.

— Интересно, кто выступит?

— Разве кто-нибудь осмелится?

— Конечно, найдется кто-нибудь!

— Как ни говорите, это человек с железной логикой! Настоящий революционер!

— Да, да! Вы можете с ним не соглашаться. но не можете отрицать, что он настоящий марксист…

— Но, он же диктатор! Всегда хочет провести свое и никогда никому ни в чем не уступит. Плеханов потому и разошелся с ним.

— Однако нельзя отрицать, что он большая сила.

С большим нетерпением все ждут начала прений. Они-то, в основном, и привлекают аудиторию. Ленин в полемике был неподражаем. Он моментально уничтожал противника своими вескими доводами, и спорить с ним было невозможно. Жестокий и беспощадный в своих доводах, он доказывал, убеждал и всегда оставался победителем.

Когда раздался звонок председателя, все начали шумно занимать места. Однако слушателей ожидало полное разочарование: слова никто не взял, и заседание было закрыто.

Раздались голоса:

— Струсили!

— Что же это меньшевики-то, а?

— Жалко, жалко!

— Сегодня он был в особенном ударе. Здорово досталось меньшевикам!

— Таким я его еще не видел никогда, хотя слушать приходилось много раз.

— Вот потому меньшевики и не вышли.

Так говорили студенты, толпясь в проходах и в дверях.

…Я знал, что товарищи поведут Ильича в ближайший ресторан ужинать.

С одним из своих приятелей я остановился у дверей в ожидании Ленина. И когда он вышел, окруженный друзьями, мы незаметно пошли следом.

Они зашли в кафе–ресторан. Мы вошли за ними, сели неподалеку от них.

Официанты суетились, разнося заказанные блюда и пиво в больших кружках. Ильич заказал ужин. Официант быстро накрыл стол.

Тем временем Ленин снял с гвоздя висевшие на стене газеты: «Vorwarts», «Zuricher Zeitung» и качал внимательно читать их. Просматривая «Vorwarts», сердился, что-то объяснял товарищам.

Когда принесли ужин, он повесил газеты на место.

Собеседники Ильича, очевидно, рассказывали анекдоты, смеялись. Ленин смеялся больше всех.

Я не думал, что Ильич такой простой и веселый. Весь вечер улыбка не сходила с его лица. Когда он смеялся, глаза его щурились, в них загорались озорные огоньки, и тогда он казался особенно привлекательным. Но бывали секунды, когда он хмурился, о чем-то задумывался. На лбу появлялись морщинки. Мы были уверены, что в этот момент у него мелькнула какая-то догадка и тут же оформилась в определенное положение, в определенный лозунг.

Закончив ужинать, товарищи Ленина потребовали счет. Ленин вынул из кармана деньги и положил свою долю на стол. Начался спор. Ленин не соглашался, чтобы за него заплатили, волновался, начал даже сердиться. «Зачем же? Зачем?» — говорил он и сунул деньги в руку официанта. Товарищи протестовали. Но Ленин все-таки настоял на своем.

По его поступкам чувствовалось, что он самый обыкновенный хороший человек. Ильич был одинаково вежлив и обходителен со всеми, обращался со всеми совершенно одинаково, независимо от того, с кем говорил: с членом Центрального Комитета, известным политическим деятелем или рядовым работником партии.

В то время среди нас — студентов и эмигрантов — бытовало такое мнение, будто в обычной жизни мы должны держать себя особенно, не так, как другие, так как мы «не должны походить на буржуев». Так, нам казалось предосудительным вовремя заплатить долг, возвратить в срок товарищу и в библиотеку взятую книгу, своевременно платить хозяйке деньги за квартиру и т. п. Тех товарищей, которые поступали иначе, мы называли педантами, мелочными и, противопоставляя им себя, говорили: «Мы не похожи на них. У нас широкая русская натура».

Ленин вел жестокую борьбу с такими взглядами.

Из Цюриха я вскоре переселился в Женеву. Ленин к этому времени уже перенес свою политическую деятельность в центр эмигрантской жизни, в Париж.

В Женеве находился Георгий Валентинович Плеханов. Этот крупнейший пропагандист идеи марксизма в России, видный теоретик и публицист высоко ценился Владимиром Ильичем за ум и громадные знания.

В те годы, когда я был в Женеве, Плеханов издавал газету «Дневник социал–демократа», читал рефераты. Жил он на окраине города, в обособленной вилле, редко общался с женевскими эмигрантами, держался холодно и надменно.

Ленин же никогда не прерывал общения с эмигрантами, искал их и поэтому переселился в Париж. Жил он на окраине города. Вставал в восемь часов утра и на велосипеде ездил в Национальную библиотеку, которая находилась в центре города. Там работал до двух часов, затем посещал эмигрантские собрания, группы содействия партии, читал рефераты, руководил партийной школой. Остальное время работал дома.

Как-то в маленьком городке Жювизи, около Парижа, демонстрировали полет аэропланов. Весь Париж устремился туда, — кто пешком, кто на автомобиле, мотоцикле, велосипеде, трамвае, фаэтоне. На улицах стоял невероятный шум. Можно было подумать, что в город вторгся враг и люди бегут, чтобы спасти жизнь.

И вот Ленин тоже мчится на своем велосипеде — среди этой толпы. Его перегоняют велосипеды и автомобили. Он лавирует среди машин, согнувшись, видя перед собой только колеса. И вдруг какой-то автомобиль на повороте наскочил на велосипед Ленина. В мгновение ока Ленин спрыгнул с велосипеда в сторону. Велосипед разбился на куски. Ленин остался невредим.

…Началась империалистическая война. Социалистические партии были охвачены шовинистическим угаром. Шла война. Партия переживала кризис. Казалось, что весь мир был окутан черной пеленой.