Чтение онлайн

Только подумайте, насколько нелепа сложившаяся ситуация. В Египте не меньше дешевой рабочей силы, чем в Китае. Египет находится на Суэцком канале, то есть значительно ближе к Европе. Египет может и должен стать Тайванем восточного Средиземноморья. Но вместо этого Египет легко отдает атеистическому Китаю первенство в изготовлении одного из самых ценимых артефактов своей культуры и религии. В 2004 году Ибрагим Эль Эсвай, один из главных импортеров фаванис, привез в Египет шестнадцать разных моделей светильников для Рамадана. Репортеры «Бизнес Мансли» встретились с ним в египетском городке Муски. Рассказывая о своем бизнесе на многолюдных улицах Муски, Эсвай подозвал одного из своих работников. Тот открыл пыльную коробку и достал оттуда пластиковый фаванис в виде головы Симбы, персонажа мультфильма «Король Лев». «Это — одна из первых моделей, которую мы привезли в Египет в 1994 году», — сказал Эсвай и щелкнул тумблером., Голубая голова льва начала светиться, и одновременно заиграла песня «Эта маленькая Земля»

В предыдущем разделе книги я попытался показать, как отдельным людям, в частности американцам, следует реагировать на вызовы плоского мира. В этой главе я попытаюсь выяснить, какой тактики должны придерживаться развивающиеся страны, чтобы их компании и фирмы адаптировались к окружающей обстановке и процветали в плоском мире — впрочем, многое из этого будет равно применимо и к развитым странам.

Прежде чем вырабатывать план действий, страны должны пройти предельно честный и жесткий самоанализ. Страда, ее народ и правительство должны быть честными с сами ми собой, должны определить свое место по отношению к другим странам и десяти выравнивателям. Надо задать себе вопрос: «Развивается ли моя страна или, наоборот, оказывается за бортом в новом плоском мире? Насколько она адаптировалась к современным условиям и использует ли она в полной мере преимущества новой платформы соревнования и сотрудничества?» Как признался китайский банковский чиновник моему мексиканскому коллеге, Китай стал волком.

— Появление Китая на мировом рынке — пожалуй, самое важное событие для развивающихся и во многом для развитых стран. Ни в одной другой стране не налажено такое масштабное производство высококачественных недорогих товаров. Но Китай все больше способен выпускать и качественную высокостоимостную продукцию. Учитывая, какой мощью обладают Китай и остальные девять выравнивателей, ни одной стране не остается ничего другого, как беспощадная честность с самой собой. Я считаю, что мир сейчас нуждается в некоем подобии Анонимных алкоголиков (АА) — обществе Анонимных развивающихся стран (АРС). На собраниях АА новичок встает и говорит: «Здравствуйте, меня зовут Томас Фридман, и я алкоголик». Встречи АРС должны начинаться с похожего ритуала: «Здравствуйте, меня зовут Сирия, и я слабо развита». Или: «Я — Аргентина, и я не реализую свой потенциал».

Каждая страна должна быть «способна к самоанализу». Потому что «развития не будет, пока она, как рентгеном, не просветит себя насквозь и не выяснит, где ее место и границы возможностей», — считает Луис де ла Калль, один из главных авторов НАФТА с мексиканской стороны. Страны, которые вываливаются из идущего полным ходом локомотива мирового развития, действительно напоминают пьяниц. Чтобы наверстать упущенное, они должны научиться видеть себя такими, какие они есть. Развитие — дело добровольное. Вы не сделаете ни шага в нужном направлении, пока не примете решение. Но начинается все с самоанализа.

Еще с конца 1970–х, но особенно после падения Берлинской стены, многие страны стали развиваться по новому пути — пути, который я называю «оптовым реформированием». Этап Глобализации 2.0, когда мир сжался до маленьких размеров, являлся эпохой именно таких изменений — широких макроэкономических реформ, которые были инициированы политическими группировками, пришедшими к власти в Китае, России, Мексике, Бразилии, Индии и опиравшимися на авторитарный стиль правления, чтобы раскрепостить подавленные государством рыночные силы. Они заставили свои страны встать на путь экспортно–ориентированного рыночного развития и действовали примерно по одной и той же схеме: государственные предприятия приватизировались, финансовые рынки дерегулировались, активно привлекались иностранные инвестиции, корректировалась валютная политика, урезались правительственные субсидии, ликвидировались запретительные импортные пошлины, трудовой кодекс адаптировался к современным условиям. Необходимо добавить, что все эти меры 0еуществлялись иерархически, никто из реформаторов не спрашивал одобрения у народа своих стран. Эрнесто Седильо, экс–министр финансов и экс–президент Мексики (1994–2000), признался мне в интервью, что все решения по открытию мексиканской экономики принимались тремя людьми. У скольких человек, вы думаете, спросил совета Дэн Сяопин, когда объявил, что «Быть богатым — почетно», и дал старт реформам в Китае или когда отмел возражения сомневающихся в необходимости перехода от коммунизма к свободному рынку, сказав, что значение имеет не идеология, а рабочие места и до–ход на душу населения? Дэн одним махом перечеркнул десятилетия коммунистической пропаганды одной сентенцией: «Черная кошка, белая кошка — какая разница? Важно, чтобы она ловила мышей». Когда в 1991 году министр финансов Индии Манмохан Сингх начал делать пробные шаги по вовлечению страны в глобальный экономический процесс, этому опять же предшествовали не серьезные национальные дебаты, а осознание того факта, что состояние индийской экономики, отталкивающее от нее иностранных инвесторов, оставило страну почти полностью без валютных запасов. Когда Ми–каил Горбачев затеял перестройку, у него было мало союзников советском правительстве, он действовал на свой страх и риск. Так же дело обстояло и с Маргарет Тэтчер, которая в 1982 году противостояла бастующим шахтерам, форсируя оптовые реформы в стагнирующей британской экономике. Всех этих политических лидеров связывало одно: четкое понимание того, что открытый и конкурентоспособный рынок — единственный способ вывести страну из нищеты. Только так можно было рассчитывать на приток в страну новых Идей, технологий, передового опыта, только так у частных и Даже государственных предприятий будет иметься достаточно стимулов, чтобы превращать идеи в рабочие места и товары.

Страны, которые оказались вне процессов глобализации и оптовых реформ (например, Северная Корея), в 1990–х столкнулись с падением ВВП надушу населения, Развивающиеся страны, которые в тот же период отошли от социалистической модели в пользу глобализации, напротив, увеличили ВВП на душу населения. Как заключают авторы книги «Торговля, рост и нищета» Дэвид Доллар и Арт Крэй, экономический рост и торговля остаются лучшей правительственной программой по борьбе с бедностью. По данным Всемирного банка, в 1990 году в Китае насчитывалось 375 млн. человек, которые жили меньше чем на доллар в день. К 2001 году их число сократилось до 212 млн. Если тенденция сохранится, к 2015 году таких неимущих останется 16 млн. В Южной Азии — особенно в Индии, Пакистане и Бангладеш — происходят те же процессы: в 1990 году в нищете пребывали 462 млн. человек, в 2001 — 431 млн., а к 2015 году эта цифра составит 216 млн. Наоборот, в Центральной и Южной Африке, где глобализация происходит очень медленно, людей, чей ежедневный бюджет не превышает доллар, становится все больше: в 1990 году их было 227 млн., через одиннадцать лет цифра выросла до 313 млн., а в 2015 году, по прогнозам, нищих в Африке будет 340 млн.

Проблема любой развивающейся страны, идущей по пути глобализации, — уверенность в том, что им достаточно оптовых реформ. В 1990–х лидеры некоторых государств полагали, что соблюдение десяти заповедей оптового реформирования: приватизация государственных производств, дерегуляция коммунальной сферы, снижение пошлин, поддержка экспортных отраслей и т. д. — это и есть грамотная стратегия развития. Но по мере выравнивания и сжимания глобуса, по мере того как товары китайского производства начинали конкурировать со всеми остальными товарами мира, по мере того как Индия начинала все активнее экспортировать свой интеллектуальный потенциал, а корпорации все больше увлекались аутсорсингом, по мере возникновения все больших возможностей для глобальной конкуренции на индивидуальном уровне оптовых реформ стало недостаточно для того, чтобы гарантировать рост любой стране.

Возникла потребность в более глубоком реформировании. Этот процесс я называю «розничным реформированием».

Представьте себе страны и континенты в виде районов большого мегаполиса. На что был бы похож наш мир? Я представляю себе это так. Западная Европа — микрорайон со всеми удобствами и стареющим населением, обслуживаемым преимущественно турецкими медсестрами. Соединенные Штаты были бы сообществом, обнесенным высоким забором, вход в которое преграждал бы мощный металлоискатель. Жители этого сообщества сидели бы на крыльце своего дома и жаловались на то, что обитатели всех остальных районов города Жутко ленивы, хотя в нескольких местах через дырки в заборе на территорию проникают чернорабочие из Мексики и других стран, которые поддерживают сообщество функционирующим; Латинская Америка — веселая часть города, клубный район, где рабочий день начинается в 22.00, а утро — не раньше полудня. Прекрасное место для развлечений, но/кроме ночных клубов, здесь открывается совсем мало новых предприятий, разве что на улице, где живут выходцы из Чили. Местные владельцы недвижимости предпочитают не вкладываться в свой район, они обычно держат свои сбережения в банке «другой части города. Арабский квартал–темное местечко, куда; посторонние боятся заглядывать, за исключением нескольких освещенных улиц под названием Дубай, Иордания, Бахрейн, Катар и Марокко: Единственный развивающийся здесь бизнес — бензоколонки, их владельцы — здешняя элита. Но как и в Латинской Америке, арабские богачи не вкладывают деньги в развитие своего района. Шторы на окнах почти везде задернуты, ставни закрыты, а на воротах висят таблички; «Осторожно, злая собака!» Китай, Индия и Восточная Азия — другая часть города. Эти районы — один огромный бурлящий рынок, изобилующий лавочками и маленькими заводиками, а также школами, подготавливающими к сдаче экзамена SAT, и колледжами, где учат на инженеров. Здесь никто никогда не спит, все живут большими семьями, работают и копят деньги, чтобы в один прекрасный день догнать «правильную» часть города. В китайском районе закон не справляется со своими функциями, зато все дороги ровные, все светофоры работают, а автомобилисты ездят по правилам. В индийском квартале, напротив, дороги покрыты слоем грязи, уличные фонари не горят, однако власти и полиция активно борются с правонарушителями. Например, чтобы открыть киоск с лимонадом, здесь необходимо получить лицензию. Правда, местным полицейским можно дать взятку, и тогда все заработает. У успешных предпринимателей — собственные электрогенераторы, которые обеспечивают работу заводов, и мобильные телефоны, с которыми можно закрыть глаза на безобразное состояние телефонных сетей. Африка, к сожалению, это тот район города, где бизнес не развивается, уровень жизни неуклонно снижается, а новые здания, которые появляются, — все сплошь больницы.

Зачем я нарисовал эту картинку? Суть в том» что у всех стран и континентов есть свои сильные и слабые стороны, каждый регион мира в той или иней мере нуждается в конкретных, розничных реформах. Что такое реформы в розницу? Если, одним еловом,, то нечто дополнительное к открытию страны для. иностранных товаров и инвестиций и проведения нескольких макроэкономических изменений сверху. Очередь розничных изменений всегда наступает после оптовых. Именно тогда наступает пора подумать о четырех ключевых составляющих общества — инфраструктуре, образовании, регулирующих институтах и культуре (том, как ваша страна и руководство взаимодействуют с миром)— и начать совершенствовать каждую из этих областей, устраняя из нее как можно больше источников трения. Цель реформ в розницу — в том,, чтобы в стране эффективно работали законодательные и государственные структуры, позволяющие максимальному числу граждан заниматься бизнесом, внедрять инновации и зарабатывать репутацию привлекательных деловых партнеров у жителей остального мира, желающих иметь с ними дело. — , Многие ключевые особенности розничных реформ были точно сформулированы в исследовании, проведенном Международной финансовой корпорацией (МФК) Всемирного банка 0 ее экономическими аналитиками во главе с Майклом Клайном. К каким выводам они пришли? Во–первых, страна никогда не выберется из нищеты, если пообещает всем гражданам трудоустройство. В Египте всем выпускникам колледжей гарантирована работа, однако последние пятьдесят лет страна прозябает в бедности, и не происходит никаких экономических сдвигов.

«V. «Если бы причина была в количестве рабочих мест, решение было бы гораздо проще, — отмечают Клайн и Бита Хад–Ишмайкл в своем исследовании «Развитие частного сектора». — Государственные компании просто приняли бы на Службу всех безработных. Но работа ради работы никому не нужна. Вопрос в том, как сделать ее все более продуктивной, такой, благодаря которой поднимается уровень жизни». Государственные предприятия и частные компании, субсидируемые государством, не в состоянии добиться постоянного роста производительности. Равно как и многие другие подходы, которые привыкли считать панацеей. Привлечение иностранных инвестиций — тоже не панацея. Прогресс не гарантируют даже огромные капиталовложения в систему образования. — «Бессистемная трата ресурсов не приносит результата. 1шим образом невозможно добиться роста производительно–wttt и победить бедность, —считают Клайн и Хаджимайкл. — важно не просто использовать финансовые ресурсы, а использовать их с умом». Одним словом, страны не перестают быть бедными после успешных мер правительства в фискальной и валютной сфере — то есть реформ оптом. Они перестают быть бедными, после того как создают на нижнем этаже подходящую среду для открытия новых предприятий, сосредоточения капитала, массового предпринимательства, после того как их граждане начинают хотя бы в какой–то мере иметь дело с внешней конкуренцией— потому что страны и компании, вынужденные конкурировать, всегда развиваются активнее.

Сотрудники МФК доказали это, проведя очередное всестороннее исследование более чем 130 стран, результаты которого опубликовали в книге «Бизнес в 2004 году». В ходе исследования всем участникам были заданы пять вопросов о том, насколько легко или сложно в их стране: а) открыть бизнес, учитывая местные законы, регламентации и цены на лицензии; б) нанять и уволить работников; в) подписать контракт; г) получить кредит в банке; д) закрыть обанкротившееся или умирающее предприятие. Говоря моими словами, если в стране все эти действия проводятся легко и без препон — значит, она уже прошла стадию розничных реформ. Напротив, государства, где каждый такой шаг дается с боем, застряли на этапе реформ оптом, а значит, они вряд ли будут процветать в новом плоском мире. Критерии для книги были позаимствованы сотрудниками МФК у экономиста Эрнандо де Сото. Его блестящие и новаторские исследования продемонстрировали Перу и другим развивающимся странам, что, если изменить нормативную и экономическую ситуацию для небогатых слоев населения и предоставить им инструменты сотрудничества, все остальное они сделают сами.