Чтение онлайн

Проснувшись рано утром, Татьяна Владимировна неспешно оделась, и разбудила любовника. Толстяк проснулся не сразу – пришлось несколько раз хлопнуть его по круглой щеке.

– Доброе утречко, любовь моя. – Толстяк улыбнулся, щипнул женщину за бок.

– Жорик, давай-ка, иди домой, – ласково проговорила женщина.

– Понял.

Жорик встал, по-солдатски оделся.

– Давай, милый, – сказала Татьяна Владимировна, когда ее любовник выходил за дверь. – Созвонимся.

– Обязательно позвоню тебе, очарование мое.

Жорик улыбнулся, показав оттопыренные передние зубы с разрезом. Он поднял руку и хотел что-то сказать на прощание, но не успел – женщина уже закрыла дверь.

Войдя в комнату сына, Татьяна Владимировна застала Дмитрия в позе молящегося. Он стоял, сосредоточенно глядя на икону, висевшую в углу комнаты, и почти неслышно нашептывал молитву, держа перед лицом сложенные ладони.

– Благодаришь боженьку за хорошее утро? – Спросила мать, трогая сына за плечо. – Или за приятные сновидения?

– Уйди! – небрежно бросил Дима, отдергивая плечо.

Помрачневшая Татьяна Владимировна медленно отвернулась от сына. С минуту она стояла в ступоре, трогая лицо и глядя в пол стеклянными глазами. Потом ушла. Дмитрий, проводив ее грозным взглядом, продолжил церемонию.

Он решил обратиться к всевышнему с просьбой о том, чтобы все, кто приносит ему душевные невзгоды, стали лучше и добрее. К этим «всем», помимо его коллег по работе, относились и Лена, и Лара, и мать-блудница. Дима хотел, чтобы бог помог ему избавиться от влечения к Ларисе, которая почему-то притягивает его к себе, несмотря на то, что не прикладывает к этому особых усилий. Дмитрий был уверен, что это бес в Ларисе заставляет его тянуться к ней вопреки своей воле, и тот же бес заставляет лену вести себя неопределенно. В молитве он не называл дьявола никаким определением, но был уверен, что Господь поймет его правильно, если он скажет: «Помоги мне противостоять злокозненным чарам, мятущим мою душу», или: «Дай мне сил не желать того, что противно заповедям твоим». Также он просил у боженьки, чтобы тот помог его непутевой матери стать на путь истинный и перестать прелюбодействовать своему супругу.

Договорив свою долгую, и в то же время бездарную, молитву, Дмитрий сел в кресло и, уперев локти в колени, уткнул лицо в ладони. Так он сидел минуты две – пока не услышал шаги за дверью.

– Ты закончил? – спросила мать, входя в комнату сына. – Вижу, что закончил. Ты завтракать будешь?

– Не хочется, – грустно ответил сын, откидываясь на спинку кресла.

– Почему не хочется? – Спросила Татьяна Владимировна после недолгой паузы и, не дожидаясь ответа, сама ответила: – Нет аппетита… А как у тебя с Ленкой? Вы встречаетесь?

– Я точно не знаю, но… – Дима запнулся, помассировал лицо и неохотно продолжил: – Мне кажется, я ей нужен как тебе…

– Как мне? – женщина сказала спокойно, но по ней было видно, что она сильно возмущена.

Она подошла к сыну и, склонившись над ним, с укором произнесла: – Это почему ж ты так думаешь, сын, что ты мне не нужен-то?

– Я не договорил, – Дмитрий улыбнулся одними губами, глаза грустные. – Я ей так надо, как тебе – отец… Мне так кажется…

– Ага, – мать резко выпрямилась, задумчиво приложила указательный палец к губам, другую руку уперла в бок. – Вот, значит, как ты думаешь…

Женщина сложила руки на груди, подошла к окну. Недолго постояв у окна, она повернулась к сыну.

– Ты, конечно, имеешь полное право на меня обидеться… даже обругать, если хочешь… Но ты не прав, – мать поймала вопрошающий взгляд сына. – Это тот дядя…

– Не разговаривай со мной, как с ребенком! – крикнул Дима и стыдливо отвернулся – будто испугался собственных слов.

– Я вовсе не считаю тебя ребенком, – как можно мягче сказала мать. – Я хотела сказать, это тот… – не найдя подходящего слова, она засмеялась – сама с себя. – Это «этот» мне нужен, как ты – Лене… если ты, конечно, в этом уверен…

Татьяна Владимировна подошла к сыну, погладила его по голове, посмотрела в его хмурые глаза: – Не печалься, на твой век девушек еще хватит.

Мать взъерошила волосы сына и снова посмотрела в его глаза. Взгляд суров, но видно, что обида Димы потихоньку проходит.

– А как у тебя на работе дела? Ты после работы всегда такой мрачный…

– Плохо дела. Собираюсь увольняться. – Дмитрий поднял глаза на недоумевающую мать. – Эти бесноватые меня за… Надоели в конец!

– Бесноватые, – с задумчивой улыбкой повторила женщина. – Это как?

– Да, бесноватые! Они точно одержимые! Они на меня наступают постоянно! Раз нападают – значит, хотят подчинить себе, и в то же время защищаются! Защищаются – потому что чувствуют от меня угрозу…

– Понятно-понятно, – мать прервала полемику сына. – Это тебе дядя Миша так объяснял одержимость? – Её чувственная рука легла на плечо встревоженного парня, а беспокойное лицо озарилось милой улыбкой. – Или ты сам такой догадливый?

– Мам, не смейся!

– Дядя Миша – такой же несмышленыш, как ты, – Татьяна Владимировна ласково потрепала своего несмышленыша за ухо. – Только получает за свой фанатизм деньги и чины. – Она снова взглянула на лицо Димы и, заметив на нем признаки воодушевления, душевно засмеялась и погладила сына по затылку. – Иди завтракать, чудо.

Смеркалось. Два молодых милиционера неспешно шли по улице. Время от времени они оглядывались по сторонам. На их горе никто из проходящих мимо и ожидающих общественного транспорта, не вел себя подозрительно. Увидев арку, молодые стражи порядка оживились и чуть ускорили шаг. Завернув в арку, они вошли во двор, и увидели двух индивидов, ради которых они совершали свой регулярный вечерний рейд.

Это были ребята лет двадцати. По ним было видно, что они нетрезвы. Один ходил мелкими шажками взад-вперед и что-то оживленно рассказывал другому, который время от времени вяло реагировал на его рассказ кивком головы или вымученной улыбкой. Возле скамейки, на которой сидел один из юных алкоголиков, валялись две пластиковые бутылки из-под пива.

– Ребята, распивать спиртные напитки в общественных местах строго запрещается! – строго сказал один из милиционеров, подходя к ребятам.

Увидев стража порядка, разглагольствующий юнец прервал свой рассказ и застыл на месте, почесал макушку и, напустив на себя важный вид, запричитал: – Товарищи сержанты, с чего вы взяли, что это мы?! Бомжи какие-то пьют, а нас из-за них со двора выгоняют!

– Бомжи как бомжи, – снисходительно возразил один из сержантов. – А вы – пьяны!

– Да! – добавил второй милиционер. – Будьте любезны, идите, ребята, домой! Или, может быть, наказать вас?! Штрафчик, знаете, какой полагается за распитие спиртных напитков в общественном месте?!

Возмущённый парень открыл рот, чтобы в очередной раз возразить служителям правопорядка, но, увидев, как его товарищ, который уже, казалось, уснул, встаёт со скамейки, сдержался.

– Пойдём, Рома, – тихо сказал юнец, с большим усилием поднимаясь на ноги.

– Ну, пошли, Димка. – Рома помог своему товарищу удержать равновесие, взяв его за локоть. – Простите, пожалуйста, нас, но, честное слово, это не мы, а за то, что мы не совсем трезвы… – Друг Димки сделал виноватое лицо, приложил руку к груди. – Товарищи мен… милиционеры!.. простите, ради бога.