Чтение онлайн

– Да. – Ответил вместо политика Николай Бузунов. – Себя показать, нас посмотреть.

Батон уже почти успокоился, но Бузун делал ему скрытые мимические знаки – то подмигивая, то мелко кивая, чем только мешал своему коллеге полностью придти в себя.

– Как живете-поживаете?

– Живем помаленьку. – Ответил Бузун, как-то двусмысленно улыбаясь депутату. – А вы как, Дмитрий… Кстати, я не знаю, как вас по отчеству… Я за вас не голосовал. Вы ведь не в обиде?

– Вовсе нет. Каждый выбирает себе кого хочет, когда хочет, и сколько хочет.

– Каждый выбирает кого хочет, когда хочет, и сколько хочет. – Повторил Бузун, беспокойно поглядывая на Чернова, который, казалось, снова начал выходить из себя. Батон сновал возле своего грузовика, нервно комкая в грязных руках ветошь. – Георгий, ты бы повременил с работой… пообщался бы с политиком… Когда еще с умным человеком поговоришь-то?..

Батон положил ветошь на колесо «КАМАЗа», повернулся к Дмитрию: – Скажи нам, депутат, что ты в нашем городе, как умный человек, сделал, а…

Грым в легком замешательстве потупил взгляд, сбросил щелчком пальцев невидимую пылинку с рукава джинсовой куртки, и неопределенно пожал плечами: – Кое-что. Не все сразу.

Батон хотел что-то сказать, но его внимание отвлек подошедший к нему Степан Касанов. Увидев Степу, Георгий Чернов улыбнулся ему: – Здорова, боец…

– Доброе утро, – промолвил Степа, пожимая ладонь водителя и удовлетворенно улыбаясь.

Батон вынул из кабины «КАМАЗа» тормозные колодки.

– Видал, как износились?.. Тащи их в токарку, и… Что с ними надо делать?

– Обрубать.

– А потом?

– Знаю, что потом.

– Знаю, что потом… – Чернов шутливо передразнил парня. – Чего ты такой мрачный сегодня? – Не дождавшись ответа, он задал очередной вопрос: – Что-нибудь случилось дома?.. Степка…

– Нет, – нехотя ответил парень, глядя куда-то в сторону. – Дома ничего не случилось…

– А что? На любовном фронте что-то?

Касанов усмехнулся, отвернулся. Батон громко засмеялся.

– Женщина бросила, да?.. Не горюй. Бабы – это дело наживное. Сегодня есть – завтра нет, завтра нет – послезавтра есть…

– Да я знаю. – Сказал Степан, и, взяв колодки, послушно пошагал в направлении токарного цеха.

– Как сделаешь работку, я тебя пивком угощу. – Крикнул Георгий ему вслед. – Хорошо?

– Хорошо-хорошо…

– Вот, видишь, паря работает. – Обратился Батон к политику. – Вот это в натуре умный человек. Сравни с собой – что сейчас, что тогда… Сравниваешь?

– Сравниваю. – Как можно спокойнее ответил Грым. При этом лицо его стало хмурым, на скулах заиграли желваки. – Что тогда – это да, согласен. Но вот сейчас – знаете ли, управление городом – дело не столько своего ума, сколько вообще, положения – как экономического, так и социального. И то, и то – дело социума, верхов, низов. Это такая кухня… Неужели вы вообще не представляете!..

– Представляем. – Бузун успокоительно замахал руками, улыбнулся. – Представляем. Мы даже, представь, Дмитрий… Как тебя все-таки, по отчеству?

– Бузун, а ты как был ехидно-ушло-противно-скотской личностью, так и остался! – Выдохнул Грым, уже не скрывая своей накипевшей злости. Затем он с презрительной ухмылкой сверкнул глазами на шоферов, которые нагло смеялись с него, и, круто развернувшись, энергично пошел в сторону ворот.

У ворот он увидел Василия Кузьмича, который, будто не замечая его, спешно вынимал из кармана брюк мобильный телефон.

«Вот так-то! даже механик – совесть и авторитет автоколонны – не желает меня видеть! И это только из-за того, что я, не очень удачливый слесарь по ремонту автомобилей, теперь являюсь депутатом городской Думы! Неужели зависть точит даже таких совестливых людей, как Кузьмич?!» – С этими мыслями Дмитрий Сергеевич покинул территорию автоколонны и зарекся больше никогда на нее не заходить, даже если Василий Валерьевич будет грозить ему смертной казнью.

Задремавший охранник, услышав хлопок входной двери, встрепенулся.

– Я к Николаю Георгиевичу. – Пояснил вошедший человек. – К психологу.

– Я понимаю. – Не сразу ответил охранник, с интересом вглядываясь в лицо вошедшего. – На втором этаже, вторая дверь направо.

Лицо это показалось охраннику интересным тем, что цвет его контрастировал с цветом рук. Руки посетителя были бледными, а лицо – приятного, смуглого цвета, будто искусно загримированное.

Человеку было не больше сорока лет. Он был одет в строгий темно-серый костюм, под которым угадывалось стройный, хорошо сложенный торс и крепкие тонкие ноги.

– Спасибо. Я уже в курсе. – Ответил человек в костюме и улыбнулся – натянутой, бездушной улыбкой.

«Вот такие вот люди ходят к нашему психоаналитику… – думал охранник, глядя вслед посетителю, который медленно шел к лестничному пролету. – Интересно, что у него за проблема… Умер кто-то, или сам скоро помрет…»

На такие мысли охранника спровоцировала мрачная улыбка посетителя и крайне медленная скорость, с которой тот шел к лестничному пролету.

«Вполне возможно, этому человеку больше того возраста, на который он выглядит. – Охранник продолжил свои размышления. – Поэтому он и пользуется гримом – чтобы скрыть морщинки, казаться не старше сорока. И, вполне возможно, его вконец измучил остеохондроз. Поэтому-то он и идет как черепаха. Но что он хочет услышать от психотерапевта?.. Неужели узнать какой-нибудь чудодейственный аутотренинг, который сделает чудо его больным костям?.. Действительно, чем старше – тем чуднее!..»

Поднявшись на второй этаж бизнес-центра, человек остановился, сделал несколько тяжелых вдохов-выдохов, и тяжело двинулся к кабинету Николая Юганова.

Постучав в дверь, он приоткрыл ее и улыбнулся психотерапевту, который сидел за письменным столом, и что-то торопливо записывал в общую тетрадь.

Слева от его стола, в мягком пушистом кресле сидел, закинув ногу на ногу, Дмитрий Грымов.

– Здравствуй, Егор Афанасьевич. – Сказал Юганов, не отводя взгляда от писанины. – Входи, пожалуйста.

– Добрый день, Николай. – Егор Афанасьевич вошел в кабинет. Взгляд его был устремлен на депутата, который беспечно повиливал носком ноги, и по-деловому морщил лоб, разглядывая нежданного гостя.

– Присаживайся. – Юганов встал со своего стула. – Я приду через минут десять-пятнадцать.

– Спасибо. – Егор присел на стул и, подождав, пока психотерапевт выйдет, обратился к Дмитрию: – Привет, товарищ депутат…

– Привет, Егор Афанасьевич… Ты хотел меня видеть?

– Да.

– Слушаю тебя… Вопросы, проблемы, предложения. Любые. Для меня проблемы честного народа – основное. Слушаю…

– Никаких предложений, вопросов, проблем. Просто хотел посмотреть на тебя.

Дмитрий подождал с полминуты, ожидая, что Егор скажет что-нибудь еще, но тот и не собирался ничего говорить. Он просто сидел и смотрел на лицо политика мрачным отсутствующим взглядом.

– Да. – Чтобы как-то разрядить напряженную обстановку, начал Дмитрий. – Я немного видоизменился. Покрупнел чуть-чуть, раздобрел. Вообще я…

Грым не договорил – потому что его собеседник как-то недобро посмотрел на него, и сказал: – Это ничего. Всегда можно исправить. – И, после короткой тяжелой паузы, добавил: – Физиологию всегда можно исправить, если ничего не мешает.

– А что нельзя исправить? – насторожился Дмитрий.

– Все можно – было б желание. У тебя, судя по всему, его никак нет. – Последние слова Егор сказал тихим сдавленным голосом, глядя поникшим взглядом куда-то мимо Грыма. – Нельзя так бездумно к себе относиться. Тем более, если собираешься расти в политике.

Егор сказал беззлобно, с сожалением, но Грым вспыхнул ненавистью: – Ты был на моем месте?! Ни хрена ты не был!

– Да, не был. – Егор ответил мягко, но его глаза с подозрительной холодностью глядели на политика.

– Да, я перед тобой, конечно, в необъятном долгу…

– Ты помнишь? Неужели?..

– Да. Я убил Надежду. Но! – Дмитрий перешел на надменно-приказной тон. – Ведь я был на грани фола! А еще я знаю одну историю… – Ухмыляющийся Грым выждал короткую паузу. – Твоя Надежда была…

– Твои надежды тоже больны! – гневно перебил Дмитрия Егор. – Маразмом! И ты хочешь общество заставить испытывать еще большие нужды из-за своего маразма?!

– Все не так, как ты видишь. – С трудом подавляя гнев, ответил Грым, массируя кончиками пальцев раскрасневшиеся щеки. – Ладно, мой сеанс закончился. Я пойду. Приятно было встретиться.

Дмитрий Сергеевич встал с кресла и, с гордой учтивостью кивнув Егору, покинул кабинет.

Егор Быковский сидел в задумчивости минут пять – пока в кабинет не вошел Юганов.

– Ну, поглядел на старого знакомого? – спросил психотерапевт Егора.

– Поглядел. – Егор тяжело вздохнул. – Поглядел на человека, который похож на человека, но человеком так и не стал. Я помню его десять лет назад как сейчас. Тогда мне казалось, что он стоит перед первой ступенькой личностного роста.

– Мне казалось точно тоже самое. – С грустной улыбкой сказал Юганов. – Скоро будет, я полагаю, мэром.

– Ты полагаешь?

– Полагаю. Он как-то проговорился – сказал: «вот скоро стану»… И молчок. Спрашиваю: «кем? Президентом?» Молчит. Говорит: военная тайна. Раз «скоро станет» – значит, поднимется выше. Раз не президентом…

– Он же не сказал, что не станет президентом…

– Это было не трудно понять – зрачки его сузились, а брови собрались в кучу. Раз не президентом – значит, мэром.

– А, может, губернатором…

– Для губернатора его связей не совсем достаточно. А другим способом – увы, дороговато.

– Не столько дороговато, сколько сложновато. Для этого нужны связи посерьезней, чем у него. Да и мозг – пожеще и попрактичнее. А то, что он вполне станет мэром – это я уже давно знаю. Валерьевич обещал ему поспособствовать в этом. Им всем, понимаешь ли, надо, чтоб у правления городом сидела марионетка, которая будет – посредством работы их приближенных – работать так, чтоб все их бизнесы-шмызнесы крутились как положено. А то, что эта марионетка может как-нибудь выйти из себя и – посредством своих связей – натворить такого лиха, что не только городу, но и близлежащим и связанным с ним коммерчески городам мало не покажется – это почему-то не учитывают!..

– Не переживай, Егор. Мэр никакой серьезной разрухи не учинит.

– Да, не учинит, – согласился Егор. – Но все ж не должно быть у нас такого градоначальника. Ты можешь мне устроить еще встречу?

– Легко и с удовольствием. Хоть в чем-то я тебе помогаю. Я, поверь, рад хоть какой мелочью помочь тебе. Хоть что-то я для тебя сделаю. Я бы помог тебе материально, если бы…

– Ради чего? – не спросил, а тяжело выдохнул Егор с удрученной ухмылкой. – Я уже человек-труп. Смотри. – Он провел ногтем по скуле, и психолог увидел серую черточку – светло-серое пятно, которое на самом деле было не пятном, а настоящей кожей Егора Быковского, скрытой слоем грима. Егор вынул из бокового кармана пиджака тюбик, выдавил из него немного грима на палец и затер «серое пятно».

– Это синдром Капоши. – Произнес Юганов, брезгливо глядя на лицо своего собеседника. – И это все из-за этой твоей Грэтхен!..

– Не трогай Грэтхен. – Беззлобно возразил Егор Быковский. – Она была не такой уж и нежитью, как ее знает большинство. Да, конечно, продавала «плацебо» старикам. Да, кидала продавцов на своих «точках». Но она все же была… – Егор подумал недолго, и, так и не найдя подходящих слов, махнул рукой: – В общем, она была моей надеждой.

– Надеждой с надеждой на лучшее. – Подытожил психотерапевт.

– Ты просто не знал ее.

– Я-то не знал ее. Но что ж она, знала, что больна чумой двадцатого века, и даже не соизволила дать знать об этом…

– Она узнала об этой чуме только после того, как я узнал.

– Вот, значит, как. Изменяла с кем попало, и даже не соизволяла проверяться на ВИЧ!..

– Ладно, не надо обижать женщин. Тем более, покойных.

– Егор, тебе, судя по всему, мало осталось…

– Мало. Самое большое – год.

– А самое малое?

– Если сейчас простужусь – завтра же и окочурюсь.

– Я сделаю тебе любое одолжение. Ты обращайся.

– Обращусь. Ладно, пойду, в тире постреляю. Пока.

– До встречи. – Юганов тепло обнял Егора Быковского. – Заходи при малейших пустячках. Всегда рад тебе, Егор Афанасьевич.

Сергей Дмитриевич сидел в комнате, задумчиво читая книгу. Мысли его были не столько о книге, сколько о своем сыне. Вчера Дмитрий заявился в родительский дом, как всегда, нежданно-негаданно, без предупреждения. Причем явился не один, а в компании какой-то размалеванной женщины, судя по ее макияжу и непринужденной кокетливой улыбке, не очень обремененную нравственностью. Мало того, еще находился в не очень трезвом состоянии, и заявил, что Хлоанна (так звали его новую пассию) будет ночевать в доме родителей вместе с ним.