По лезвию ножа, или В погоне за истиной. Книга 2
Шрифт:
— Ты вор! Ты украл мою дочь! Ты запудрил ей мозги!
— Твоими устами говорит диавол! — Радош начал заметно раздражаться. — Твоя дочь избранная! Не мешай же ей идти ко Господу! Не стой на пути к Богу!
— К какому Господу?! К Богу идут в Церкви, а не у тебя, самозванца!
— О какой же Церкви ты говоришь, несчастная?
— О настоящей! О Православной Церкви!
— Ты лжешь! — «пророк» окончательно вышел из себя. — Твоя Церковь — сборище педофилов и сотрудников КГБ! Они, слышишь?! Они ведут вас всех в ад! И только моя «церковь» православная! Слышишь?! Ты не православная! Я православный! Я, слышишь, я православный! — Радош высоко поднял голову и, потряхивая седеющими кудряшками, начал скандировать: — Мы Россия великая! С нами Бог! Мы Россия великая! С нами Бог!
— Мы Россия великая! С нами Бог! — подхватили речовку окружающие.
С гордо поднятой головой Радош вошел в здание в сопровождении свиты. Оказавшись в холле, Родион резко замолчал, сделав знак всем остальным.
— Хватит! — раздраженно крикнул он. — Гиля! Тьфу! Епископ Павел, где ты?!
— Я здесь, о Великий Радош!
— Вломите этой суке по полной! Ты понял меня? — Радош сказал это шепотом так, что слышал только начальник службы безопасности.
— Будет сделано, господин! — Гиля быстрым шагом вышел на улицу.
Калиока ожидала Радоша вместе со всеми с самого утра. Ей уже давно нестерпимо хотелось в туалет, но она боялась выйти, боялась пропустить момент явления великого «пророка». Светлана все же не выдержала. Стремглав она взлетела на второй этаж и уже через пять минут бежала обратно. Бросив взгляд в окно, Калиока остановилась. Двое охранников волокли незнакомую женщину. Неожиданно из-за угла появился епископ Павел, его лицо было перекошено от злобы. Во дворе было тихо, и Калиока слышала каждое слово, долетавшее с улицы сквозь приоткрытую форточку.
— Так, стойте здесь! Разверните ее ко мне лицом, — командовал «епископ». — Значит, говоришь, ты у нас православная? — кулак Гили с размаха въехал в живот женщины. Та только охнула и повисла на руках у двух церберов. — Православная, да? — шипел «епископ». Он сорвал с головы незнакомки платок и за волосы поднял ее голову лицом вверх. Незнакомка сжала губы и посмотрела прямо в лицо своему мучителю. Гиля запрокинул голову непрошеной гостьи назад, а потом резко опустил ее, нанося снизу удар коленом.
Калиока охнула и инстинктивно закрыла лицо руками.
В это время «епископ» снова запрокинул голову непрошенной гостью. Все ее лицо было в крови.
— Говоришь, за дочерью пришла?! Забудь! Забудь о ней, слышишь?! — Гиля громко загоготал. — Она наша добыча, и будет батрачить на нас до скончания своих дней! Она будет делать это с радостью, как тысячи других никчемных людишек.
— Мерзавцы! — Незнакомка плюнула в широко улыбающееся лицо «епископа». Тот молча утерся и продолжил наносить удар за ударом, пока женщина не потеряла сознание.
Светлана на цыпочках прокралась в молитвенный зал и пробралась в дальний угол. Инстинктивно она чувствовала, что никто не должен был узнать о том, что ей довелось увидеть. Фраза «епископа»: «Она наша добыча, и будет батрачить на нас до скончания своих дней! Она будет делать это с радостью, как тысячи других никчемных людишек» навсегда отпечаталась в ее памяти.
Тем временем в зале все оживились. Из динамиков полилась музыка, и на сцену вышел Радош. Все упали на колени.
— Мир вам, братья и сестры! Дух Господень да пребудет с вами! Это говорю я, пророк Господа нашего Великий Радош! Господь с нами, он слышит нас! — Родион, одетый в праздничное одеяние, состоящее из синего подрясника, ярко зеленой мантии, короткой красной накидки и желтого куколя на голове, театрально воздел руки к потолку. — Я слышу тебя, Господи! Слышу! — голос «пророка» стал прерываться рыданиями. — Слышу! Он здесь! Как велика его любовь! Велика! Она… Она наполняет мне сердце, она не умещается здесь, в груди, — Радош наложил обе ладони на область сердца, — вот здесь, здесь она выходит наружу, к вам! — Родион резко вытянул руки в сторону зала, из его глаз ручьем текли слезы.
Собравшиеся пришли в исступление. Они махали руками, ловя «любовь господа», изливающуюся из Радоша, и пили ее, обливались, умывались. Нередко сосед невзначай бил соседа локтем в челюсть, но никто не замечал таких мелочей, когда обильным потоком «изливалась благодать».
Затем началась «служба». Под предводительством Радоша на сцену вышли с десяток «епископов», «апостолов» и «священников». Все были в синих подрясниках и красных или зеленых накидках. Под быструю ритмическую музыку началось исполнение «песнопений», автором которых был сам Святославский. Все быстрее становился темп музыки. Люди на сцене двигались ей в такт с притопами и прихлопами.
Россия милая моя! Поля, избушки хаты. Дубы, березки, тополя и елочки мохнатые. —самозабвенно пел Радош.
И гул набатный Соловков, звучащий постоянно. Зовущий всех людей пред ним склониться покаянно. —вторил ему зал.
Наибольшее же воодушевление вызывал припев:
Россия, встань скорей с колен! И сбрось с себя ублюдков тлен! —сдвигали брови и сжимали кулаки собравшиеся:
Разрушим РПЦепей пленЭта строчка была наиболее любима, столь сильна была ненависть к Русской Православной Церкви. Даже на дверях в туалеты в общинном доме были повешены таблички с присущими «истинным православным» юмором и иронией: «МП» и «ЖП».
И всем врагам покажем хрен!Здесь Святославский делал соответствующий жест, который за ним повторяли все присутствующие…
«Молитвы» сменялись песнопениями, а песнопения — «молитвами». Раз за разом, все ускоряясь, люди исполняли речитативом:
Россия, встань скорей с колен! И сбрось с себя ублюдков тлен! Разрушим РПЦепей плен И всем врагам покажем хрен!Накал страстей нарастал. Все присутствующие на сцене выстроились в ряд и, наклонившись вперед, широко расставили ноги в стороны и оперлись ладонями о колени. Потом каждый из них начал вращать верхней частью корпуса так, что увесистые кресты на толстых цепях, висящие поверх одежды, стали раскручиваться вокруг шеи подобно пропеллерам. Половина собравшихся в зале повалились на пол в истерике. Другие в изнеможении сидели в креслах и либо тряслись всем телом, либо безостановочно вращали головами.
Великий Радош и «епископ Павел» по прозвищу Гиля, гарцуя покинули сцену и направились в комнату отдыха.
— А классная сегодня дискотека получилась, — Радош, часто дыша, снимал с себя разноцветные одежды.
— Да уж… Все эти новомодные диджеи просто мальчишки по сравнению с тобой, Родя!
— Ох, Гиля! Что такого особенного ты нашел в этих наших плясках?! Ты посмотри, вокруг одни идиоты! Думаешь мне это надо? Гиля, Гиля… Ты пойми, я избранный, я слышу голос бога, а на деле мне доверяют только этих идиотов! — Святославский грохнул кулаком по столу.