Чтение онлайн

Смиренно приняв новую волю наставника, Калиока ехала в Красноярск. Ее сопровождала наставница их группы Гайда, которой выпала большая честь стать одной из ближайших помощниц Великого Радоша. Кратко помолившись в тамбуре, сестры устроились на своих боковых полках плацкартного вагона и погрузились в прослушивание сладостных речей Великого Радоша.

«Она наша добыча, и будет батрачить на нас до скончания своих дней! Она будет делать это с радостью, как тысячи других никчемных людишек» — эта мысль усиленно пробивалась через проповедь Великого Радоша. Калиока устала сопротивляться и выключила плеер. Впервые за долгое время она оказалась наедине со своими мыслями. Мерный стук колес располагал к спокойному размышлению. «Что со мной? Куда я еду? Где мой дом? Где моя работа? — спрашивала Калиока сама себя. — Ты избранная. Избранная из избранных, ты едешь к своему господину для выполнения его воли. — Отвечал внутренний голос. — Волю? Почему я должна исполнять его волю? Где моя квартира, работа? Где мой ДОМ?!» Внутри начала нарастать паника, и Светлана отправилась в тамбур. Поток свежего воздуха из разбитого окна немного освежил ее. «Это бесовские мысли, надо гнать их от себя, Великий Радош все знает, ему виднее, как спастись, как послужить миру и человечеству!» Немного успокоившись, Калиока отправилась обратно. По пути назад ее снова накрыла волна новых мыслей: «нас используют, мы и есть эти никчемные людишки»!

Светлана села на свое место и, сделав вид, что включила плеер, обхватила голову руками. Ей стало жалко себя: одинокая женщина, нищая, никому не нужная, всеми оставленная, вечно голодная.

Кто-то задел Калиоку, и она невольно подняла глаза: мужчина в длинном черном одеянии, развернувшись в пол-оборота и прижав руку к груди, склонился в полупоклоне.

— Простите великодушно, я нечаянно вас задел! — видимо, это был православный священник: на его груди на массивной цепочке висел металлический золоченый крест.

— Иди вон, слуга дьявола! — в неистовой злобе прошипела Гайда.

Священник недоуменно вскинул брови, но, ничего не сказав, удалился. Его место располагалось двумя «купе» далее. Калиока заметила, что, заходя в свой отсек, он обернулся и бросил на нее мимолетный взгляд.

— Жирная скотина! Мерзкий эрпэцэшный ублюдок! Гнусная поповская тварь! — не унималась Гайда, шипя сквозь зубы. Калиока немного растерялась.

— Гайда, сестра, ты знаешь этого человека?!

— Хвала Великому Радошу! У меня не было и нет знакомых среди эрпэцешного сброда вообще, и тем более среди их гнусных попов! Опасайся их! Они обманом могут завлечь человека в погибель!

— Да, Гайда, я прекрасно помню все, что говорил Великий Радош про эту ужасную организацию.

Калиока не стала более поддерживать этот разговор, а сделала вид, что углубилась в прослушивание записи на кассете… Этот священник не был жирным, как сказала о нем Гайда. Перед глазами Калиоки так и стояла его радушная извиняющаяся улыбка и рука, прижатая к позолоченному кресту. От этого человека словно повеяло теплом, о котором так скучала Калиока. Она не чувствовала этого тепла в течение долгих десятков лет роскошной жизни в Москве, не обрела она его и в своей общине. Раньше — в прошлой жизни — Светлана никогда не сталкивалась со священниками вот так, лицом к лицу, фактически заочно отрицая всю организацию под названием Православная Церковь. Калиока вспомнила перекошенное от злобы лицо «епископа» Павла, избивающего беззащитную женщину. На этом фоне незнакомый священник был чуть ли не олицетворением добра.

— Что-то мне нехорошо, пойду в туалет! — Гайда неожиданно побледнела и быстрым шагом отправилась в дальний конец вагона, прижав руку к животу.

Калиока молча смотрела на отсек, в котором скрылся священник. Неожиданно оттуда выскочила девочка лет семи. На ней было надето скромное платьице, а льняного цвета волосы собраны в два забавных хвостика. Девчушка медленно шла по проходу, словно осваивая новую территорию. Она внимательно рассматривала пассажиров, пока не поравнялась с Калиокой. Девочка остановилась и молча посмотрела Светлане в глаза. Калиока словно завороженная не могла оторваться от этого чистого, бесхитростного взгляда двух огромных голубых глаз. Светлане почудилось, что неуютная заскорузлая оболочка, ограждающая ее жизнь, закачалась и потрескалась, пропуская свет, исходивший от ребенка.

«Катя, Катюшенька, девочка моя, — перед мысленным взором Калиоки возникло личико дочери. Ей тогда было столько же, сколько этой незнакомой девочке, такие же хвостики, такие же огромные широко открытые глаза. — Маленькая, завтра утром бабушка встретит нас на перроне, ты соскучилась?» В похожем плацкартном вагоне они возвращались в Москву, две недели проведя на черноморском курорте. Вот тогда, да, именно тогда в жизни Светланы и было счастье! Она поняла это со всей отчетливостью! У нее была семья, дочь, мама, работа, у нее был смысл жизни, от которого она сама отказалась. Отказалась постепенно: сначала от дочери, а потом и от всего остального.

— Тетя, вы меня слышите?! — Девочка нежно трясла Светлану за рукав. — Что с вами?

— А, да-да слышу, маленькая. Прости, я просто немного задумалась.

Девочка по-прежнему смотрела широко открытыми голубыми глазами. Казалось, что ребенок понимает очень многое из жизни Светланы. Калиока смутилась, отвела взгляд в сторону и полезла с сумку, достав горсть сухофруктов.

— Хочешь пожевать?

— Спасибо, — девочка взяла двумя пальчиками кусочек кураги.

— Как тебя зовут?

— Ксюшка, Ксения, — поправилась девочка. — А вас?

— Свет…, - Калиока запнулась и прикрыла рот рукой. Она вдруг вспомнила свое прежнее имя! По правилам «церкви», в которой она жила, это было совершенно недопустимо, но ей не хотелось говорить девочке свое новое имя. — Светлана, — с трудом повторила она.

— Ой! А нашу маму тоже зовут Светлана! Как здорово! — захлопала в ладошки девочка. — Светлана, а вы тоже поститесь?

— С чего ты взяла?

— Ну сегодня же пятница. Люди в поезде курицу кушают, яйца, колбасу. А у вас ничего нет — только сушеные фрукты.

— Я, Ксюшенька, вообще мяса не ем. А тебе очень хочется курочки?

— Ой, что вы! — девочка смешно по-взрослому махнула худенькой ручкой. — Я привыкшая!

— Это твой папа священник, он недавно проходил здесь мимо нас?

— Да, мой, — девочка явно гордилась своим отцом.

— Он, наверное строгий?

— Ой, что вы! — опять махнула девочка ручкой, — он очень добрый!

— Что она здесь делает?! Калиока, ты почему не слушаешь голос Великого Радоша?! — Светлана вздрогнула от злобного шипения Гайды, раздавшегося за спиной.

— Ой, простите, мы со Светланой всего две минутки разговариваем, мы…, - девочка попыталась оправдаться, но закончить фразы так и не смогла.

— Что?! Как она тебя назвала, Калиока?! Откуда она знает твое прежнее имя?! Вы знакомы?

— Нет, Гайда, так получилось, не кричи, сядь, я все объясню…

— Чей это ребенок?! — Гайда грубо схватила девочку за руку.

В проходе появился священник и в один миг оказался рядом.

— Отпусти ребенка! — Крикнула Светлана и грубо дернула Гайду за руку. Та опешила, но девочку отпустила.

— Простите, моя дочь вас утомила, простите великодушно, — священник взял девочку за руку и потянул в сторону своего «купе». По обескураженному лицу Ксюши катились крупные слезы.

— О чем она тебя спрашивала?! — Гайда, взяв себя в руки, злобно шипела. — И как ты смеешь так себя вести?!

— Да ни о чем, Гайда! Ну просто ребенок, просто остановился рядом, а я ее угостила сухофруктами. Чего ты на нее накинулась?

— Эти эрпэцэшные выродки ничего просто так не делают! Они собирают информацию! Неужели ты не понимаешь, что этот разговор может иметь самые серьезные последствия для Господа нашего?! Я буду вынуждена доложить об этом случае, Калиока!