Чтение онлайн

Но некоторые особенно фанатичные сектанты так ничего и не сказали на следствии.

Не ограничиваясь только показаниями свидетелей, характеристиками, полученными на Маховицкого с места работы, из жилищной конторы, следователь решил произвести еще и экспертизу — проанализировать попавшие в его распоряжение сектантские обращения, листки и другие документы. Эксперты — ученые, философы, тщательно изучив содержание этой издаваемой советом церкви евангельских христиан-баптистов литературы, нашли, что оно выходит за рамки религиозных проблем, направлено на возбуждение религиозного фанатизма, призывает верующих к отказу от исполнения гражданских обязанностей. Маховицкий был усердным распространителем этой литературы, и одно это говорило о вредном, антиобщественном характере его деятельности.

Маховицкий предстал перед судом и за нарушение законоположений о религиозных культах был приговорен к лишению свободы.

ЭТО БЫЛО В „СВЯТОЙ“ ОБИТЕЛИ…

Ян Францевич Буткевич чем-то напоминал Чичикова. По крайней мере внешностью. У него был такой же, как и у Павла Ивановича, полный животик и круглый подбородок. Со щек его не сходил игривый румянец. Когда Буткевич надевал обычный костюм, его можно было принять за преуспевающего дельца. Ян Францевич и в самом деле преуспевал. Но только не на мирском поприще. Он был ксендзом в католическом костеле в Ленинграде. Впрочем, служение богу не мешало ему заниматься и делами мирскими.

Костел в Ленинграде находится в Ковенском переулке. Это совсем недалеко от Невского проспекта, улиц Восстания и Некрасова, всегда шумных и оживленных. Но в Ковенском обычно стоит тишина. Главной его «достопримечательностью» является мрачное кирпичное здание с вытянутой вверх остроконечной крышей. Это и есть костел. Ежедневно утром и вечером открыты его двери для верующих, собирающихся сюда на мессы.

А рядом с костелом, вплотную к нему, расположен небольшой двухэтажный домик. Плотно закрыты занавесками его окна. Всегда на запоре ворота. Что делается там, за множеством цепей и задвижек? Неизвестно. Редко кто проходит через узкую щель-калитку. Иногда со двора доносится хриплый собачий лай. Злые псы посажены стеречь дом, в котором живут священники.

Прочно отгородились служители костела от внешнего мира. И все-таки, несмотря на всевозможные предосторожности, правда о том, что делается в церковной обители, просачивается наружу. Не помогают ни хитроумные запоры, ни задвижки. А скрыть главам католической церкви в Ленинграде хотелось бы многое. Почему?

В статьях и фельетонах, опубликованных в свое время в ленинградских газетах, были даны подробные ответы на этот вопрос. Ксендзам невыгодно, чтобы прихожане узнали о них правду, Ведь земная их жизнь протекает совсем не так, как это рекомендуется священным писанием, которое они пропагандируют. Не хочется ксендзам компрометировать себя в глазах верующих. Узнают верующие о том, что делается в божьем храме, и многие не пойдут сюда больше. А не пойдут — оскудеет церковная казна. Упадут доходы священнослужителей. Вот почему окружают они свои владения непроницаемой завесой тайны. Да только тщетно…

С некоторых пор Буткевич стал получать письма и открытки. Одни из них были анонимные. Под другими стояли подписи. Было письмо, которое подписали 354 человека. О чем же в них говорилось?

Прихожанка Ш., например, писала:

«Ксендз Ян, насколько приятно звучат слова твои об Иисусе Христе, настолько отвратительны твои дела. Сколько, ксендз Ян, делаешь ты подлостей со своими любовницами… Как видно, у вас, ксендз, призвание для наживы и богатства…»

Другие письма были составлены в таком же духе и в столь же энергичных выражениях.

Есть в костеле будка, в которой ксендзы принимают исповеди. Она называется конфессионалом. Так даже и на ней стали появляться надписи, характеризующие служителей религиозного культа далеко не с благочестивой стороны.

Ян Францевич читал все эти письма и надписи, и щеки его еще пуще заливались клубничным румянцем, становились совсем пунцовыми. Но не от стыда — стыд Буткевич потерял давно, — а от страха. «Что, если прихожане и в самом деле осуществят свою угрозу и добьются, что курия отзовет меня из костела в Ленинграде?» — думал он. Ох, как не хотелось Буткевичу покидать обитель в Ковенском переулке, где он устроился совсем неплохо! Еще молодой по возрасту, а уже ксендз, что особенно нравится женщинам. С пожилыми Буткевич вел душеспасительные беседы, а с молодыми не прочь был перекинуться шуточками. Католическая религия предписывает священнослужителям строго соблюдать «целибат», то есть безбрачие. Однако Буткевич не придерживался этого правила.

Не ограничивал он себя и в употреблении спиртного. Дома у него всегда хранился запас вина. Между прочим, и другие служители костела любили приложиться к рюмочке. Бывший настоятель отец Иосиф, несмотря на почтенный сан и возраст, в конце концов даже спился, превратился в самого настоящего алкоголика.

Бывало, тихий Ковенский переулок оглашался веселыми криками, доносившимися из-за забора. Это ксендзы устраивали пирушки.

Под сводами костела с изображениями голубоглазых ангелов шла настоящая драка за власть. Настоятель Сидорс, занимавший этот пост после спившегося Казласа, точил зуб на ксендза Буткевича. Тот, в свою очередь, пытался подсидеть настоятеля. В свару были втянуты и некоторые верующие. Приход разделился на группировки. В костеле раздавались слова хулы, взаимных оскорблений, ползли всякого рода слухи, которые не заглушить было ни молитвами, ни благостным пением под орган. Кое-кто считал, что следует прибегнуть к более действенным мерам. Одна из активных католичек К., врач по специальности, рассказывала, что Буткевич просил у нее снотворное, которое хотел подсыпать настоятелю костела Сидорсу, чтобы тот во время богослужения упал, и верующие подумали бы, что он пьян.

Ничего удивительного в атом не было. Такова «традиция» католической церкви, являющейся одним из оплотов реакции и мракобесия. Ее служители никогда не гнушались и, не гнушаются пользоваться любыми средствами для укрепления своих позиции.

По просьбе Буткевича группа лиц, окружавших его, писала в различные инстанции жалобы на настоятелей. Нередко сам Ян Францевич принимал участие в составлении анонимок. «Все мы грешны», — лицемерно вздыхал он, заканчивая писание очередной жалобы, которая должна была, как он полагал, проложить ему дорогу в настоятели.

Председателем двадцатки в костеле был некто Наксянович. Он не являлся приверженцем Буткевича. Видя, что с Буткевичем собственными силами не справиться, Наксянович решил прибегнуть к помощи государственных органов и написал заявление, в котором, в частности, говорилось:

«…прошу обратить внимание на ксендза Яна Францевича Буткевича, на его поведение. Он окружил себя людьми, не внушающими доверия, занимается махинациями с картинами. Буткевич располагает крупными суммами денег, он просит у членов двадцатки не сдавать валюту в банк, а передавать ему, присваивает деньги — пожертвования верующих костелу. Буткевич не гнушается даже тем, что продает верующим молитвенники по завышенной цене. Получая деньги от верующих за исполнение треб, он берет их себе, не показывая как доход, уменьшая налог финансовым органам…»

Государство не вмешивается в дела церковные. Завелась под сводами «божьего храма» свара, пусть сами священнослужители и выборные церковные органы распутывают ее. Но в данном случае дело обстояло иначе. Сообщение, поступившее в следственные органы от председателя, двадцатки костела, было серьезным. Буткевич обвинялся в присвоении золота и иностранной валюты, в незаконных валютных операциях. Надлежало произвести тщательное расследование.

Следователь начал с того, что поручил финансовым органам сделать в костеле ревизию. По существующему положению, иностранная валюта, поступающая в церкви и религиозные общины в качестве пожертвований, должна обмениваться в государственном банке на наши деньги. Ревизоры подняли документы и установили, что за двенадцать лет, начиная с 1953 года, казначеи костела оприходовали всего 70 долларов. А между тем только за время работы ревизоров, за одну неделю, поступило 90. Неужели же за все предыдущие 627 недель количество поступившей в костел иностранной валюты составило лишь 70 долларов? Что-то подозрительно мало!

Лица, имеющие отношение к сбору пожертвований, показали, что валюту они, как правило, передавали Яну Францевичу. Значит, почтенный ксендз просто-напросто прикарманивал ее. Ревизоры установили также, что за двенадцать лет оприходовано всего 25 золотых рублей, а в банк сдано и того меньше. Где же остальные? Во всяком случае, следователю было над чем поразмыслить.

Известно, что Буткевич приобрел две автомашины. Кроме того, он купил у одного гражданина картину «Мадонна в кресле», уплатив за нее 1150 рублей. Правда, картина оказалась не такой уж ценной, чтобы за нее можно было платить такие большие деньги, продавец явно обманул покупателя. Но дело не в этом. Невольно возникал вопрос: откуда у Буткевича столько денег? Каковы источники его доходов?