Чтение онлайн

Друзья Антонины Сергеевны постарались, чтобы встреча выглядела торжественно. Позвонили в радиокомитет, попросили присутствовать на встрече фотокорреспондентов.

В назначенное Юрием время Антонина Сергеевна в сопровождении друзей и фоторепортеров приехала в 21-е отделение милиции.

Сели. Стали ждать. Минутная стрелка совершала круг за кругом, а Юрий не появлялся. Прошли полчаса, сорок минут, пятьдесят, час. Юрия все нет и нет. Собравшиеся стали волноваться. Волновалась и Антонина Сергеевна. Тем не менее она не теряла надежды. Нет, сын не может обмануть, подвести. Вероятно, его и на этот раз что-то задержало.

Предчувствие не обмануло ее. Раздался телефонный звонок. Звонил Юрий.

— Молодой человек, как вам не стыдно, — сделал ему замечание дежурный по отделению. — Здесь собралось столько народу, много пожилых людей, все вас ждут, а вы не являетесь.

— Сейчас все объясню, — послышалось в ответ. — Передайте, пожалуйста, трубку Антонине Сергеевне.

— Я слушаю, — взяв трубку, дрожащим голосом произнесла Антонина Сергеевна.

— Мама, извини, задержался. В милицию я уже не приеду. Далеко. Приезжай на площадь к Финляндскому вокзалу. Только не бери с собой фотографов. Понимаешь, я очень волнуюсь, ну и выпил немного. Поэтому не стоит сниматься в таком виде. Мы с тобой сфотографируемся потом.

Живущая ожиданием встречи с сыном, мать была согласна на все, только бы поскорее встретиться. Она извинилась перед фотокорреспондентами и поехала к Финляндскому вокзалу в сопровождении лишь нескольких друзей. Там долгожданная встреча наконец состоялась. Тот самый молодой человек, который приходил 12 апреля, обнял ее, поцеловал и назвался сыном.

— Мама, — говорил он, — дорогая мама!

— А теперь домой, — сказала Антонина Сергеевна, сияя от счастья, — ты, верно, проголодался, милый мальчик?

На этот раз угощение было еще обильнее. Антонина Сергеевна, сидя рядом с сыном, не спускала с него радостного взора, следила, чтобы у него не была пустой тарелка. Но дорогой ее сердцу гость, выпив несколько рюмок водки, повел себя как-то странно-развязно. Внимание его к матери явно охладело, он начал приставать с пошлостями к присутствовавшим молодым женщинам…

Некоторых взяло сомнение: что-то тут не то… Кто-то потихоньку вышел в прихожую, где молодой человек повесил свои пиджак, и проявил любопытство к его карманам. Там был обнаружен заводской пропуск, из которого выяснилось, что его владелец отнюдь не Юрий, а Валерий, и не Ермоленко, а Тихомиров. Отчество тоже совсем другое — Николаевич…

Об этом открытии дали знать незаметно Антонине Сергеевне. Тут уж и у нее самой зародилось сомнение: а сын ли это?.. Но в том, что перед ней проходимец, она еще не была до конца уверена. Она просто не могла себе представить, что найдется человек, который способен сознательно разыграть такую гнусную шутку. И ради чего? Ради даровой рюмки водки? Нет, не может быть! Сама чистая душой, честная, старая мать думала: а что, если воспитавшая ее сына женщина дала ему новое имя, новое отчество и фамилию? Ведь может же быть и такое? Во всяком случае она решила сперва все проверить, а потом уже делать какие-либо выводы, что-то предпринимать.

В квартире находились одни лишь женщины. Боясь, что разоблаченный подлец может что-либо натворить, они постарались поскорее выпроводить гостя, не показывая вида, что знают его другое имя. На следующий день установили через адресное бюро, где живет Тихомиров, и поехали к нему домой.

Тихомирова дома не оказалось. Антонину Сергеевну и приехавших с ней подруг встретила молодая женщина с ребенком на руках. Это была жена Тихомирова. Попросили ее показать фотокарточку мужа и поняли, что адресом не ошиблись. Да, это тот самый Валерий-Юрий, который явился к Антонине Сергеевне под видом сына. Жена ничего об этих проделках мужа не знала. Она рассказала, что у Тихомирова есть родная мать, живет в Ленинграде, дала ее адрес.

Хотя и так все было ясно, поехали к матери и окончательно убедились, что Тихомиров — аферист. Роль сына Антонины Сергеевны он разыграл. Спрашивается только, с какой целью?

Этот вопрос задал Тихомирову следователь, которому в качестве одной из улик были переданы написанные лжесыном письма к Антонине Сергеевне.

— Я и сам не знаю, как все это получилось, — ответил Тихомиров. — Сидел я как-то выпивши, слушал радиопередачу. Вдруг объявляют: Антонина Сергеевна Ермоленко разыскивает детей — дочь и сына. Я с пьяных глаз подумал: дай пошучу! Записал все, что сообщалось по радио, в том числе и адрес. Думал, что меня в роли сына хорошо примут, угостят. Так оно и вышло…

— Вы приходили к Антонине Сергеевне дважды. Один раз под видом друга Юрия. Почему?

— Видите ли, первый раз у меня не хватило духу сказать, что я — Юрий, сын Антонины Сергеевны. Ну я и решил: посмотрю сперва, что получится.

— Иными словами, вы побоялись сыграть роль без репетиции? Решили проверить свои артистические способности? Но, как видите, роль оказалась не такой простой. Вы сыграли ее не совсем удачно, и теперь вам предстоит другая роль — обвиняемого.

— Это верно, — невесело подтвердил Тихомиров.

— Вы сами отец ребенка. Неужели не подумали бы, какую тяжелую душевную травму наносите бедной матери, которая более двадцати лет разыскивает своих детей, живет фактически лишь одним этим? Вы надругались над самым святым — над чувствами матери. Неужели вы не понимаете этого?

— Сейчас — все понимаю, — произнес Тихомиров. — Приношу Антонине Сергеевне свое извинение.

— Чего стоит ваше извинение? — ответил следователь. — Посмотрим, что скажет общественность.

Общее собрание цеха, где работал Тихомиров, единодушно осудило его поведение. Работница Никанорова сказала:

— Тихомиров — самый настоящий подонок, иначе я его не могу и назвать. Он обнаглел до такой степени, что осмелился издеваться над чувствами матери, потерявшей детей во время войны. Это ли не кощунство? Нет слов, чтобы выразить возмущение поступком Тихомирова.

Гневным было выступление и рабочего Крылова:

— У меня просто в голове не укладывается, как мог Тихомиров сделать такое! Посягнуть на самые светлые, материнские, чувства, надругаться над ними — и ради чего? Ради того, чтобы выпить рюмку водки!..

Все выступавшие клеймили Тихомирова позором, требовали суда над ним. Особенно подчеркивалось: вот к чему приводит пьянство — к полной утрате человечности. Не исключена возможность, что, гнусно обманув Антонину Сергеевну Ермоленко, Тихомиров мог бы проделать такое и еще с кем-нибудь другим.

Собрание направило в суд общественного обвинителя.

…И вот — судебный процесс. Все, кто проходит перед судейским столом, бросают в адрес Тихомирова гневные, суровые слова. Выступает и Антонина Сергеевна. Она говорит: