Чтение онлайн

Но особенно широкую клиентуру Александрова нашла среди инженерно-технических работников киностудии «Ленфильм». Нисколько не задумываясь, открывали они перед ней свои сумочки и кошельки, отсчитывали купюры в надежде, что эта бойкая, деловая, вечно озабоченная женщина с папкой бумаг под мышкой поможет им в улучшении жилищных условий, причем незаконным путем. А Нина Александровна, делая вид, что хлопочет, водила людей по разным учреждениям, назначала с ними встречи у горжилотдела, называла адреса домов, в которых они будто бы получат квартиры. Если же кто-нибудь, потеряв терпение, спрашивал, когда же будет ордер, она сердито отвечала:

— А ты как думаешь — Рахиль Ароновна имеет дело только с тобой? Ошибаешься! Вот на днях она устроила квартиру — знаешь кому?..

И она называла имя известного артиста. А популярный артист, разумеется, и знать ничего не знал.

Александрова же продолжала:

— Кстати, надо будет не забыть девчатам, тем, что ордера выписывают, подарок сделать. Духи купить или что-нибудь другое, хотя бы коробку шоколадных конфет… Знаю, знаю, что деньги тебе достаются потом и кровью, да что поделаешь? Любишь кататься — люби и саночки возить…

Вручая последние деньги, якобы на духи и шоколадные наборы, люди наивно рассчитывали, что увидят свое имя в списках на получение жилплощади. Они действительно попали в списки, только в другие. В списки свидетелей по делу мошенницы Александровой.

Следователю Нине Алексеевне Дегтевой стоило немалого труда найти и опросить всех лиц, ставших жертвами Александровой. Десятки людей давали показания, сообщали всё новые фамилии и адреса. Зачастую это были лишь имена — и ничего больше. Владельцев имен надо было отыскать. Только на то, чтобы установить, кто такие «Таня» и «Галя», о которых другие свидетели говорили, что они тоже были обмануты мошенницей, ушло не меньше двух недель: ведь некоторые люди предпочитают молчать, никому не говорить, что они стали жертвой обмана. Так решили поступить и «Таня» с «Галей». Зато как удивились они, какие сделали круглые глаза, когда получили повестки с приглашением явиться в прокуратуру.

«А мы-то думали, что никто ничего не узнает!» — признались они.

Как по цепочке, от одного к другому, шло разоблачение преступницы. Когда Дегтева вызвала Александрову на первый допрос, она располагала столь исчерпывающим материалом, что сама мошенница не могла не воскликнуть: «А вы, оказывается, знаете все не хуже, чем я сама!»

Дегтева потребовала у Александровой объяснить, почему она стала на путь мошенничества. Александрова ответила:

— Видите ли, когда мы с мужем жили на Крайнем Севере, там у нас было много денег. Я привыкла жить на широкую ногу. Когда же мы приехали в Ленинград, средства, которые мы скопили, я очень быстро растранжирила. Где было взять новые? Вот я и решила заняться «устройством» жилищных дел. Фантазия у меня богатая, наружность, как видите, солидная, вызывающая доверие. Только, думаете, легко это — обманывать людей, назначать им сроки, а потом тянуть, придумывать различные причины для оттяжки? Я, верите ли, в конце концов даже сон потеряла. Ни одну ночь не обходилась без люминала… Угрызения мучали…

Эти откровения мошенницы были вызваны, главным образом, тем, что она рассчитывала на смягчение наказания. Но ни у следователя, ни у суда они сочувствия не вызвали. Не помогли и попытки Нины Александровны представить себя как человека запутавшегося, уставшего от такой жизни. Ей не миновать было скамьи подсудимых, и она получила то, что заслуживала.

Третий потомок графа Калиостро, о котором пойдет наш рассказ, тоже является представительницей женского пола. Нинель Сергеевна Кулагина более всех предыдущих мошенников позаимствовала приемы из арсенала своего далекого предшественника. Она, например, уверяла, что обладает необыкновенным свойством кожно-оптического виденья и даже демонстрировала некоторые опыты, после которых кое-кто всерьез уверовал в ее феноменальные способности. Достаточно, говорили, Кулагиной посмотреть на лежащие на столе спички, как они начинают перемещаться. С завязанными глазами, в плотной маске, она может определять на ощупь не только пальцами, но и локтем цвет в книгах, журналах, называть, что изображено на фотографиях, рисунках, в том числе помещенных в черные, цветонепроницаемые конверты, читать любой текст, находить в мешке цветные карандаши и камни… Кое-кто видел в этом чудо телепатии, хотя большинство ученых пришло к выводу, что перед ними ловкая аферистка.

И тут оказалось, что Нинель Сергеевна обладает умением перемещать в пространстве не только спички, но и кое-что другое, более существенное.

Выяснилось: Кулагина имеет серьезный опыт в мошенничестве. Еще во Владивостоке, где Нинель Сергеевна жила с мужем, она объявила многим из своих знакомых, что может доставать через своего брата, моряка, находящегося в заграничном плавании, импортные вещи. Брат же ее никогда моряком не был, да и не мог им быть по той простой причине, что его вообще не существовало на свете. Тем не менее нашлись люди, уверовавшие в его существование и пожелавшие приобрести с его помощью импортные кофточки и другие предметы. Нинель Сергеевна стала получать заказы, а вместе с заказами и деньги. Таким путем она собрала около пяти тысяч рублей. Конечно, их следовало бы вернуть, но Кулагина не сделала этого, благо вместе с мужем переехала в Ленинград.

Не надо полагать, будто бы Нинель Сергеевна нуждалась в деньгах. Ничего подобного. Это была вполне обеспеченная особа. Во Владивостоке муж ее служил офицером в Советской Армии, был прекрасно обеспечен, сама Нинель Сергеевна не работала и изнывала от безделья. Только жадность к деньгам толкнула ее на мошенничество.

Муж узнал о ее проделках уже в Ленинграде. Ему совсем не хотелось, чтобы жена позорила его доброе имя. Поэтому он стал высылать во Владивосток денежные переводы, чтобы рассчитаться за «грехи» своей супруги. Однако он и не подозревал, что та снова взялась за старое. Попутно с демонстрацией мнимых «телепатических опытов» она занялась другими «опытами», представляющими интерес не столько для науки, сколько для следственных органов.

Они, например, сдавала в аренду свою единственную комнату. Получив в солидном размере задаток, Нинель Сергеевна затем под тем или иным предлогом отказывала людям, причем отказывала, понятно, и в возврате денег. Став владелицей отдельной квартиры и желая ее получше обставить, Нинель Сергеевна большую часть времени проводила в мебельных магазинах. Там она встречалась с людьми, желавшими обзавестись гарнитурами, и так как она обладала практической сметкой, то решила извлечь из этих встреч пользу. Она представлялась человеком, который может помочь в приобретении мебели с «черного хода», и под этим предлогом набрала за короткий срок более семи тысяч рублей. Люди, разумеется, оставались без гарнитуров, зато квартира самой Кулагиной оказалась меблированной за их счет весьма и весьма комфортабельно. Так эта бездельница наживалась за счет любителей «блата».

По-разному ведут себя люди, попадающие в кабинет следователя. Одни — угрюмо-замкнуты, неразговорчивы, скупы на признания. Другие, наоборот, чрезмерно словоохотливы, болтливы, желая деланной оживленностью, фальшивой искренностью увести следствие в сторону. Третьи — вспыльчивы, раздражительны, — такие пытаются затемнить дело криком, неестественной игрой в возмущение. Но, пожалуй, такого подследственного, как Кулагина, никогда еще не было ни у Валентины Николаевны Тульчинской, ни у других следственных работников. Приходя на допросы в прокуратуру, Кулагина еще в коридоре начинала истерически громко кричать, привлекая внимание посторонних, топать ногами, а потом изображать припадки. Приходилось отправлять Нинель Сергеевну в больницу, откуда ее минут через десять отпускали, так как врачи отнюдь не считали ее состояние болезненным. «Обыкновенная симуляция» — таким был их диагноз.

Неизвестно, сколько времени тянулось бы следствие, если б следователю Тульчинской не надоело в конце концов слушать истошные вопли, которыми сопровождался каждый приход Кулагиной на допросы. «Пусть себе кричит и бьется в искусно разыгрываемых припадках, — решила следователь, — все равно ей придется по всей строгости закона отвечать за мошеннические проделки». Суд приговорил Кулагину к лишению свободы.

Про людей, обманутых мошенниками, обычно говорят: простофили. Но считать тех, кого обманывали Вассерман, Александрова и Кулагина, только простофилями, было бы неверно. Не такой уж тоненькой ниточкой связаны потомки графа Калиостро и те, кто считает себя их жертвами. Не случайно многие из «пострадавших» упорно скрывали свое участие в сговоре с мошенниками. А некоторые из них попали на скамью подсудимых или держали ответ перед судом товарищей.

ЛЖЕСЫН

На столе перед следователем лежали письма. Два письма, написанные одним и тем же человеком. Следователь перечитывал их снова и снова.

«Здравствуй, дорогая мама! — говорилось в одном из них. — С приветом ваш сын. Услышал, что вы меня разыскиваете, и сразу же пишу вам письмо. Я жив и здоров, работаю и живу в Ленинграде. В апреле с вами увидимся, до скорого свидания. Тогда поговорим обо всем. Хочу сказать, что меня воспитала чужая женщина. Приеду к вам 10 апреля. С большим приветом ваш сын».