Чтение онлайн

— Иначе повязка не будет держаться.

— Тогда ты не умеешь перевязывать.

— Умею. Не вас первого.

— Сомневаюсь.

— Так перевязывайте сами.

Точным, сильным рывком, она оборвала бинт, и не успели еще присутствующие в землянке что-либо понять, как взметнулась на входе палатка и санинструктор исчезла в траншее.

Но она не просто исчезла. Откидывая палатку, она вместе с ней оттолкнула входившего в землянку майора Гунько, и тот, нелепо взмахнув руками, отлетел к стенке.

— Что за безобразие! — растерянно воскликнул генерал. Восклицание генерала относилось к исчезнувшему санинструктору, а Гунько его принял на себя:

— Виноват, товарищ генерал! Командир полка майор Гунько! — и так в усердии лихо показал свою выправку, что на сапогах звякнули шпоры.

— Вы что, командир кавалерийского полка? — тоном, не обещавшем ничего хорошего, спросил генерал, в то время как майор кое-как связал на его голове обрывки бинта, оставленные Веретенниковой.

— Никак нет! Стрелкового, товарищ генерал.

— На какого же черта тогда у вас шпоры?

Гунько в замешательстве передернул плечами, бросив украдкой взгляд в сторону Волошина, по лицу которого было видно, что он не очень сочувствует своему командиру полка.

— Вы бы лучше порядок у себя навели! — вскочил энергично генерал. И менее заботились о своем кавалерийском виде! А то у вас бардак в полку, товарищ майор!

Мало что понимая, майор стоял смирно и невинно смотрел в рассерженное лицо генерала.

— А ну, покурите там! — через плечо бросил бойцам генерал. Гутман, Чернорученко и боец в бушлате вылезли в траншею.

В землянке стало просторней, генерал отступил в сторону, и огонек тускло осветил немолодое, страдальчески напряженное лицо комполка.

— Какая у вас позиция? Где вы засели? В болоте? А немцы сидят на высотах! Вы что думаете, они вам оттуда будут букеты бросать?

— Я так не думаю, товарищ генерал! — сказал Гунько.

— Ах, вы не думаете? Вы уже поняли? А вы знаете, что все подъезды к вам простреливаются пулеметным огнем? Вот полюбуйтесь! — генерал ткнул пальцем в свой забинтованный лоб.

— Виноват, товарищ генерал, — только и нашелся ответить Гунько.

Волошин едва заметно улыбнулся.

Генерал, не встретив возражения, замолк, подошел к угасшей без присмотра печурке и начал толкать в нее разбросанный по земле хворост. В землянку повалил дым, генерал закашлялся, притворил дверцу.

— И вот он тоже виноват! — сказал генерал, повернув голову в сторону Волошина. — Он должен был взять высоту. А не сидеть в болоте.

— Мне не было приказано ее брать, — ответил Волошин.

— Вот он уже второй раз оправдывает свою бездеятельность отсутствием приказа, — поднялся генерал от печки.

Возле печки тут же оказался майор. В печи загудело, затрещало, все щели ярко засветились пламенем.

— По плану командующего высота в вашей полосе? — спросил генерал.

Командир полка поспешно схватился за свою полевую сумку.

— Так точно. Для меня включительно.

Немного суетливее, чем следовало, он достал из сумки испещренный знаками лист карты, и они склонились над ним в тусклом свете карбидки. Волошин молчал, с покорной готовностью подчиненного.

— Где же включительно? — выругался генерал. — На карте для вас исключительно.

— Так точно, исключительно, — поспешил подтвердить Гунько.

— Так что же вы путаете? Или вы не понимаете знака?

— Понимаю, товарищ генерал.

— Разгильдяи! — генерал отшвырнул карту. — Слишком о себе заботитесь.

Генерал страдальчески приложил руку к повязке.

— Надеюсь, товарищ генерал, ко мне это не относится? — не сдержался Волошин.

— Относится! — без промедления ответил генерал и шагнул к Волошину. — И к вам тоже относится! Вот мы разберемся, и будете завтра брать высоту штурмом. А то расположились мне, печки-лавочки.

Генерал уже сделал шаг к выходу, когда Волошин ответил:

— Судя по всему, высота шестьдесят пять ноль включительно для полосы соседней армии.

Генерал остановился. Его лоб под высоко надетой папахой резко белел в сумраке свежим бинтом.

— Ишь какой умник! Знает: соседней армии! А я вот нарезаю ее вам. А то, соседней! Вы знаете, где соседняя армия?

У черта на куличках соседняя армия. Жуковку еще не взяла.

— Тем более нам нельзя вырываться, — возразил Волошин. — Открытый фланг.

— За фланги беспокоишься. А ты бы побольше о фронте думал. О фронте! За фланги позаботятся кому надо.

— Я беспокоюсь за батальон, которым командую. А в батальоне и так семьдесят шесть человек на довольствии.

Генерал замолчал, засунув руки в карманы бекеши, прошагал к печке, назад к ящикам и остановился, задержав взгляд на робком огоньке фонаря.

— Командир полка, вы получили пополнение?

— Так точно. Сегодня в конце дня.

— Пополните его батальон!

— Так точно!

— Мне нужны еще командиры, — с упрямой настойчивостью сказал Волошин. — У меня только один штатный командир роты. Недостает двенадцати командиров взводов. У меня у самого нет заместителя по политчасти — выбыл в госпиталь.

Поддерживающая батарея артполка сидит без снарядов.

Наступило молчание. Командир полка, расслабив в колене ногу, продолжая стоять перед генералом, у которого все ниже на глаза оседали его тяжелые косматые брови.

Где-то на поверхности снова громыхнули взрывы, но в этот раз дальше, чем прежде; генерал настороженно вслушался, и, как только эхо разрывов смолкло вдали, спросил у Гунько:

— Вы на лошади?

— Так точно.

— С коневодом? Одну лошадь дадите мне. Поедем в штаб.

— Так мне готовиться к атаке? — грубовато спросил Волошин Гунько.

Гунько, в затруднении сморщив лоб, повернулся было к Волошину, потом к генералу, натягивающему на руки перчатки.

— Вот разберемся, и получите приказ, — ответил тот.

— Уже почти двадцать два часа, товарищ генерал, — посмотрев на свои часы, продолжая Волошин. — В случае чего, когда же мне готовиться?

— Надо быть всегда готовым, товарищ комбат! — сказал генерал.