Чтение онлайн

— Я б его, эту гниду!.. Ух, ненавижу трусов!

— Да? А сам никогда не боялся?

— Я? Боялся, почему? Но чтоб за других прятаться!.. Этого за мной не было.

— Видишь ли, Гутман, все дело в том, что люди в жизни все разные, разными приходят на фронт. А тут вдруг ко всем одни требования, и, конечно, не все им соответствуют. Надобно время притереться, а времени-то и нет. Вот и получается… несоответствия.

— Ага! Кому-то как раз. А другим страдать? Нет, так я не согласен.

— Конечно, за других страдать — непорядок. Но приходится. Сама война — непорядок! На войне все приходится.

— Нет, я так не хочу. Мне так неинтересно. Так даже страшно.

— А как же ты хочешь?

— Я? Чтоб с музыкой! Чтоб поняли, гады!.. Может, отпустите меня в роту, а, товарищ комбат?

— Об этом потом, — сказал Волошин, подумав. — Вот возьмем высоту…

Сзади послышался глухой стук ног бегущего человека, и комбат остановился.

— Товарищ комбат!

— Да. Что такое?

— Товарищ комбат, — подбежал Прыгунов. — Командир полка срочно к телефону вызывает…

…На КП никто уже не спал, разведчиков ни одного не было. Чернорученко с обиженным видом продувал трубку, проверяя связь, и как только в землянку влез командир батальона, сообщил встревоженным голосом:

— Командир полка там ругаются.

— Понятно, будет ругаться, — спокойно сказал Волошин, и, не поворачиваясь к телефонисту, спросил Маркина, который перематывал на ногах портянки: — Как с завтраком? Узнавали?

— Завтрак готов. Прыгунов уже пошел.

— Прыгунов успеет. А роты оповестили?

— Роты уже знают.

— Надо скорее накормить роты. Пойдите и проследите, чтобы все в темпе. Без проволочки.

Как всегда, Маркин молча поднялся и вышел, а командир батальона опустился возле телефона.

— Вызывайте десятого.

Пока Чернорученко крутил ручку, Волошин почти с ненавистью смотрел на этот желтый аппарат в футляре.

«Когда надо, не ломается, черт», — думал он в эту минуту. Но Чернорученко уже передавал ему трубку.

— Что там снова у вас? Опять светомаскировка? — недовольно заговорила трубка.

— Нет, не светомаскировка. На нейтралке обнаружены разведчики.

— Чьи разведчики?

— Мои, разумеется.

— Ну и что?

— Один ранен.

— Хоть не оставили его там? Немцам, говорю, не оставили?

— Нет, не оставили. Вынесли и уже отправили в тыл.

— Так, — майор помолчал, — Когда будете докладывать о готовности?

— Когда подготовлюсь. Подразделения только еще начинают завтрак.

— Давай, давай, шевелись, Волошин. У тебя задача номер один. Наибольшей важности. Ее надо выполнить во что бы то ни стало.

— Понятно, что надо выполнить.

— Нет не понятно, а обязательно. Понимаешь? Кровь из носу, а высоту взять.

— А как поддержка?

— Будет, будет поддержка. Минрота Злобина будет целиком задействована на вас.

— Это хорошо. Как приданная?

— Нет. Будет поддерживать. Со своих опэ. — Майор помолчал.

— Мне стволы нужны. Артиллерия с боеприпасами.

— Будет, будет. Я тут увязываю. Все необходимые распоряжения уже отданы.

— Да-а, — опечалясь, вздохнул Волошин. — Распоряжений, конечно, хватит…

— Подбросим патрончиков. Лукашик уже отправился, повез, что там у него наскреблось.

— Товарищ десятый, — оживляясь, перебил его Волошин. — А как все же с атакой? Разрешили бы на полчаса раньше. Или на полчаса позже?

— Нет, будете выполнять, как назначено. Артбатарея открывает огонь ровно в шесть тридцать.

Пока комбат разговаривал по телефону, принесли завтрак. Оживился всегда апатичный Чернорученко, с удовольствием принимаясь хлопотать возле котелков и буханок мерзлого хлеба.

Когда комбат положил на аппарат трубку, телефонист поставил на уголок ящика плоский алюминиевый котелок, на снятую крышку уважительно положил пайку хлеба.

— Вот, товарищ комбат, завтракайте.

Прыгунов на соломе развязывал вещевой мешок.

— Тут вот доппаек вам, товарищ капитан. Старшина завернул. Что тут? А, вот сало…

Он осторожно извлек из вещмешка что-то завернутое в обрывок газеты, положил на ящик.

— Вот вам и лейтенанту. Это был кулек с печеньком.

Глядя, как Прыгунов старательно выискивает в вещмешке раскрошившиеся остатки печенья, Волошин взял один кусочек на зуб, попробовал и с небрежной щедростью подвинул к краю весь измятый кулек.

— Угощайтесь, Чернорученко!

— Да ну…

— Ешьте, ешьте. Пока Гутмана нет.

— Это вам, — смутился Чернорученко. — Мы тут вот, пашано.

— Гутман придет, приберет, — сказал Прыгунов, принимаясь с Чернорученко за свой котелок с супом… — И лейтенанту тут. Все вместе.

«…А что если еще до начала артподготовки… до рассвета, — лениво пережевывая кусок хлеба рассуждал комбат, — послать на болото роту?.. В момент атаки она бы прикрыла продвижение остальных, взяв огонь на себя… да и сама помогла бы огоньком… В самом деле, а?.. Ночью, в темноте выдвинуться удастся лучше. Кустарники на болоте маскируют… Да, но на роту надо просить разрешение Гунько. А он, уверен, не разрешит… Разве что взводом? Скажем, того же Нагорного?»

Мысли Волошина прервал шум, доносившийся из траншеи: застучали шаги, послышался беззаботный смех и обрывки разговора.

Волошин отставил в сторону котелок, засунул в полевую сумку складную алюминиевую ложку.

В землянку втиснулись три плотные командирские фигуры в полушубках, с раскрасневшимися от морозного ветра лицами, затаившими на себе важность возложенных на них задач.

— Привет, комбат, — фамильярно подал Волошину руку первый вошедший капитан Хилько, с виду человек крайне простецкий.