Чтение онлайн

«Внимание! Внимание! Солдаты! Не стреляйте! К вам идет лейтенант Климченко. Пусть Орловец сам решит, как с ним поступить».

Все это настолько ошеломило лейтенанта, что он замедлил шаг, остановился и потом в растерянности обошел по стерне безвыходную замкнутую петлю.

Чернов, видя остановившегося в поле Климченко, нагнулся к пулеметчику и что-то пояснил. Тот поднял пулемет выше фигуры лейтенанта и дал очередь.

Пули пропели над головой Климченко. Они как бы пробудили его оцепенение, и он устало побрел в сторону своих.

Он шел, низко опустив голову, глядя на свою тень, как вдруг эту тень разорвали фонтаны пулеметной очереди.

— Не стрелять! — донесся до него истошный крик Орловца. Климченко поднял голову — по всему берегу оврага и траншей и окопчиков торчали шапки и каски наших автоматчиков.

Он медленно брел к своим.

Вот он увидел чьи-то руки на свеженарытой земле, пустые гильзы, клочок газеты, прибитый ветром в бурьяне.

Дойдя до склона, он несколько боком, чтоб не свалиться, сошел вниз. Рядом были люди, но он не видел их, они все молчали, из-под ног сыпался и шуршал по обрыву гравий.

А вот в поле его зрения попали знакомые валенки Орловца — с темными старыми подпалинами, и он, вздрогнув, поднял голову: напротив него стоял командир роты. За ним — настороженные лица солдат.

Орловец сделал шаг вперед и сильно ударил Климченко в ухо. Тот упал.

— Командир… советский командир… с немецкой пряжкой… — зло выплевывал слова капитан.

Климченко медленно, с трудом встал и ударил в ответ ротного. Ротный повалился на землю и, потирая щеку, удивленно смотрел на лейтенанта.

— Пристрелить его! — крикнул кто-то.

Ротный обернулся на этот крик. И в его взгляде было удивление.

Климченко же расслабленно опустился на землю, защемил меж колен лицо и выдавил из себя нечеловеческий, полный отчаяния и боли стон:

— Братцы мои!

Кругом гневно загудели бойцы:

— Я же говорил…

— Это все они, сволочи!

— Все равно ЧП.

— Ти-хо! — прокричал ротный, отряхивая штаны. — Молчать! Коли ни черта не понимаете!

— Ну, если возьмем высоту, — сказал кто-то из солдат.

— Возьмем! — тихо, но уверенно проговорил рядом с Климченко Голанога. — Что ж, сынок! Что теперь сделаешь! Стерпи! Закон. Как-нибудь…

Климченко вскочил и вырвал из его рук автомат. В следующую секунду он, будто обезумев, бежал по склону из оврага туда, вверх, к высоте.

За ним побежал один солдат, второй, третий, четвертый и еще целая группа.

— Отставить! Стой! Назад! — летел им вслед голос Орловца. — Климченко, назад! Все назад!

И люди остановились. И пошли обратно к оврагу.

Ротный стоял и слушал торопливый говорок своего ординарца, который указывал рукой на овраг.

Климченко шел к ним, волоча за собой автомат. Но то, что он увидел в следующий момент, заставило его остановиться — из оврага поднимался офицер в белом полушубке в сопровождении двух солдат из комендантского взвода.

— Особый отдел, — сказал сзади Голанога.

Солдаты, бежавшие вместе с Климченко в эту стихийную атаку, остановились за его спиной.

Орловец о чем-то говорил с офицером в белом полушубке.

Тот отстранил капитана, достал пистолет, ступил два шага навстречу Климченко и сказал:

— Солдат прошу разойтись!

Но никто не сдвинулся с места.

— Лейтенант Климченко, отдайте оружие.

— Постойте, — бросился к особисту Орловец, — мы сами разберемся — у нас через десять минут атака…

— Трибунал решит без нас…

— А ты человек? Ты что, сам не соображаешь? — вновь разгорелся ротный.

— Взять его! — приказал офицер солдатам.

Те нехотя вышли вперед и остановились — солдаты взвода Климченко окружили своего командира.

— За что? — крикнул он, стараясь протиснуться сквозь их плотный строй к особисту. Но солдаты его не пускали.

— За что? За что? — кричал он.

— Уходите! Я здесь командир! — преградил офицеру дорогу Орловец.

Офицер, говоривший до этого строго и по-казенному, вдруг взвизгнул:

— Порядка не знаешь? Сдать оружие!

И, стараясь оттолкнуть Орловца с дороги, он ухватил его за погон, нитка лопнула, пуговица отскочила, и погон оказался в руке особиста.

Оскорбленный Орловец начал судорожно расстегивать кобуру. Но в это время между ними стали солдаты.

В небе гулко прошелестели снаряды и разорвались на высоте.

— Атака! Все по местам! — заорал Орловец.

— Ты еще за это ответишь! — с глухой яростью проговорил офицер и, вздрогнув от очередного залпа, повернулся и пошел к оврагу. За ним потрусила его охрана.

— И отвечу! — не поворачивая головы, твердо проговорил Орловец.

Перед ним стоял только Климченко.

— Пойдешь в атаку? — спросил ротный.

— Пойду!

— В таком виде?.. Ну, брат, быстро!.. Приказ знает Голанога. Лейтенант быстро, по-военному повернулся через левое плечо и, сверкая голыми пятками, побежал в гору, к траншеям.

— Советский командир, — с улыбкой сказал Орловец и потом твердо добавил: — Советский! — и пошел вслед лейтенанту.

Высота была укутана разрывами снарядов.

Рота поднялась и плотной волной пошла в атаку с криком:

«Ура!». Вместе со всеми бежал Климченко.

А кругом его — солдаты, которых сегодня не остановишь.

На земле видна тень бегущего человека. Слышно его простуженное дыхание и стук многих солдатских сапог. Перед его глазами мелькают — прошлогодняя стерня, немецкая каска, брошенная винтовка. И вдруг — лихорадочный стук пулемета и разрывы пуль, надвигающиеся на тень бегущего, и слова сознания: «Упасть! Упасть! Нет, нет! — отпрыгнуть в сторону…» И стон хриплый, утробный.

Камера, словно повторяя движения человека, резко склоняется к его босым ногам, потом — к животу, и мы видим — из-под скрещенных рук появляются струйки крови.

Так он медленно падает на бок, скорчившись, прямо себе под ноги.

Он видит свои босые ноги, а за ними — и небо, и быстро разрастающееся облако, и показавшееся на мгновение солнце, которое плеснуло ему светом в глаза. И сразу наступила темнота.

Он лежит в поле. Молодой красивый парень, в выгоревшей гимнастерке, с оборванными погонами, с вывернутыми на груди карманами. Слева видна дырочка и темный силуэт ордена Красной Звезды. Подпоясан он солдатским немецким ремнем с пряжкой. Темные пятна расплывшейся крови на животе. Он бос, на ногах — весенняя грязь.