Чтение онлайн

Я не нашелся, что сказать на это.

– К счастью, выгода намного превысит издержки, которых потребуют скачки на этой неделе. Платежные чеки будут выпущены и оплачены. Вы должны подписать соглашения, составленные вчера; когда вы это сделаете, Тобиас Толлрайт затеет аудиторскую проверку по всем правилам, и пивоваренный завод «Кинг Альфред» сможет работать дальше.

Я встал и, двигаясь как на ощупь, подошел к окну. За спиной у меня прозвучал голос Маргарет:

– Ал?

– Да...

– Я думала, вам это будет приятно.

Я не ответил ей, и она подошла к окну и встала рядом со мной. Кажется, она хотела о чем-то спросить меня. Я молча обнял ее и, наконец, снова обрел дар речи, чтобы отблагодарить более официально.

– Управляющий банком сказал, что вы действуете не в собственных интересах, что лично вам от всего этого никакой выгоды нет.

– Он не прав. Выгода пивоваренного завода – это выгода Айвэна, а выгода Айвэна – это выгода моей матери, а значит, и моя.

– Да, – угрюмо сказала Маргарет, передразнивая меня. – Понимаю.

Она разложила документы на своем письменном столе и показала мне, где я должен проставить свою подпись. Засвидетельствовать каждую подпись должна была ее секретарша. Потом Маргарет сказала, что сделает копии этих документов для всех кредиторов, а также для Айвэна и Тобиаса и для пивоваренного завода в лице Десмонда Финна.

Когда уже все копии были у нее на руках, она спросила меня, почему Айвэн и мой дядя решили передать кубок короля Альфреда мне. Именно мне, Александру, живущему на горе.

Наверное, потому, сказал я ей, что раньше мне уже доверили рукоять церемониальной шпаги принца Карла-Эдуарда. Я рассказал Маргарет о старинной «Чести Кинлохов» и о затянувшемся споре моего дяди с администрацией замка.

– У меня есть основания опасаться, – сказал я как бы между прочим, – что теперь, из-за неосторожности моего отчима и дяди, которые никогда не стали бы вредить мне сознательно, кое-кто догадался, что рукоять шпаги принца Карла-Эдуарда доверена на хранение мне, независимо от того, знаю ли я, где находится кубок короля Альфреда. А рукоять эта, несомненно, гораздо ценнее кубка. Она не только исторически уникальна, но еще и усыпана изумрудами и рубинами.

– Ал!

– Похоже, сейчас самое время незаметно передать ее кому-то другому.

– И как можно быстрее! Немедленно! Верно. Немедленно. Но кому?

Не Джеймсу. И Эндрю еще слишком юн.

Решить этот вопрос должен Сам.

Секретарша вернулась с копией соглашения о всевозможных начинаниях, и я спросил, нельзя ли расширить протокол встречи, включив в него ленч с участием троих персон: Маргарет Морден, Тобиаса Толлрайта и Александра Кинлоха.

Маргарет решила, что можно. Тоб дал согласие по телефону. Через полчаса, расположившись за маленьким круглым столиком в темном и укромном углу кабачка, мы выпили доброго бордо за спасение пивоваренного завода.

– Вы упоминали о каких-то судорогах беспокойства, – обратился я к Маргарет. – Нашему аудитору можно знать об этом?

Маргарет взглянула на Тобиаса и медленно кивнула:

– Он может помочь.

– Что еще за судороги? – спросил Тоб, шаря по своим карманам в поисках зубочистки. – Это связано с перспективами пивоваренного завода?

– Нет, с его прошлым, – сказала Маргарет. Поиски зубочистки оказались тщетными. Тоб встал и подошел к бару, откуда вскоре вернулся, до зубов вооруженный зубочистками.

– Продолжим, – сказал он. – Так о каких судорогах идет речь?

– Я думаю, – как бы рассуждая вслух, сказала Маргарет, – что Норман Кворн, возможно, запускал пробные шары.

– Что? – моргнул от неожиданности Тоб.

– Помните, я запросила у вас счета за последние пять лет?

– Да, вы получили их. Маргарет кивнула:

– Безупречная работа. Комар носа не подточит. Но я учуяла какой-то еле уловимый признак того, что можно назвать эффектом «пляжного полотенца и отеля».

– Вы вконец сбили меня с толку, – сказал я. – Что означает эффект «пляжного полотенца и отеля»? Я перевел взгляд на Тоба, ожидая от него разъяснений, но он лишь покачал головой:

– Никогда не слышал об этом. Маргарет, улыбнувшись, объяснила:

– Как-то я лежала в шезлонге и принимала солнечную ванну. Это было у бассейна одного отеля. Одни люди приходили, другие уходили. Придут, положат полотенце на шезлонг, а потом уйдут и оставят его. Так и лежат себе полотенца, может, час, а может, и больше, пока люди не вернутся снова и не унесут их с собой. И никому из служащих отеля и в голову не придет спросить, чьи эти полотенца. Теперь вы поняли?

– Нет, – сказал я, но Тобиас, крепко задумавшись о чем-то, кивнул Маргарет головой.

– Допустим, – продолжала Маргарет, – вы – Норман Кворн. И вам хочется уйти на покой с доходом, достаточным, чтобы окружить себя роскошью, которой вы раньше не знали. Не только бунгало где-то на южном побережье, но и кругосветные вояжи, большая новая машина, сверкающая драгоценностями спутница, игра в казино и все-все, что так волновало и влекло сухого и педантичного старого холостяка. Допустим, в один прекрасный день в вашем уме блеснула, как вспышка молнии, идея, открывающая перед вами такую возможность, возможность сказочно разбогатеть на склоне лет. Ах, как легко и быстро можно разбросать деньги по всему свету и остаться при этом в тени, так что никто не узнает вашего имени. Хвала современной электронной технике! Вы открываете небольшие банковские счета в разных местах, вы заводите чековые книжки в отелях... А теперь можете сколько Угодно оставлять пляжное полотенце на шезлонге, а ^Рез некоторое время уносить его в другой отель... И никто не обратит на это особого внимания, потому что пляжное полотенце никогда не пропадает и благополучно возвращается к владельцу.

– Но в один прекрасный день этого не происходит, – сказал Тоб. – Я потерял его след в Панаме.

Мы выпили крепкого красного вина и заказали сыр, оливки и еще полбутылки вина.

Маргарет была увлечена своим рассказом.

– Почти все, кому грозит банкротство, вовремя замечают это, – сказала она. – И почти все совершают при этом предательскую ошибку, пытаясь припрятать самое ценное свое имущество, прежде чем все узнают о предстоящем крахе. Обман с помощью страхования – худший путь выхода из банкротства. Он никогда никого не спасает. Не стану говорить о подобных случаях. Таким людям я говорю, чтобы они сразу же шли в тюрьму на исправление. Большинство банкротств происходит из-за невезения, плохого управления и вследствие того, что времена меняются – и порой круто. Бум предыдущего года оборачивается крахом в нынешнем году. И порой виновниками банкротства становятся типы вроде Нормана Кворна. Изобретательный, осторожный. Пусть его пляжное полотенце полежит на шезлонге день или два, и его переправят без всяких подозрений дальше, когда придет соответствующее указание: соответствующие коды и подписи... Чистая работа.

– И никто не задает никаких вопросов? – сказал я.

– Конечно, нет. Каждый день во всем мире происходят миллионы таких переводов. Сотни тысяч людей приезжают в отели и уезжают из них.

– А пляжные полотенца отправляют в прачечные, – улыбнулся Тобиас.

Я пошел в офис «Юнга и Аттли».

Ни мистера Юнга (усы, костюм и шляпа), ни мистера Аттли (тренер по футболу, мяч и свисток) в офисе не оказалось. Не было там и бритоголового. Я застал там лишь одну секретаршу, работающую на компьютере. Это была молодая женщина с черными курчавыми волосами, в черных колготках, короткой черной юбке и просторном синем свитере. Ярко накрашенные губы, наманикюренные ногти.