Чтение онлайн

По причинам, для некоторых из нас мало понятным, авторитетные ученые мужи позволили себе категорически утверждать, что поводом для всех этих россказней послужила обыкновенная гималайская обезьяна лангур; в то же время другие специалисты столь же решительно заявляли, что так называемый снежный человек является несомненно не кем иным, как крупным красным медведем. Если анализ одного и того же ряда фактов мог привести зоологов к таким различным выводам — пусть даже кое-кто из нас испытывал искушение считать подобные догматические положения несколько ненаучными, — то, конечно, стоило сделать попытку разобраться в создавшейся странной, запутанной ситуации.

Итак, участники экспедиции пустились в путь, исполненные духа беспристрастного исследования, не имея никакого предвзятого мнения относительно возможного результата. Действительно ли существует какой-то неизвестный зверь в неисследованных твердынях Непала и Тибета? А может быть, это миф? Или же, как считают специалисты, все основано на искаженных сообщениях о каком-то обычном и давно известном животном? Каждое из этих предположений казалось одинаково вероятным.

Мы прибыли в страну шерпов, имея в своем распоряжении перед началом поисков лишь очень туманные рассказы и мало убедительные слухи. План наших ближайших действий ставил перед нами две задачи: как можно скорее приступить к поискам и выяснить все, что удастся у местного населения. На первых порах возникло некоторое затруднение; многие авторитетные ученые в Англии взяли на себя труд разъяснить нам, что расспрашивать шерпов совершенно бесполезно, «ибо туземец всегда скажет вам то, что вы хотите услышать».

Лично я не собирался отказываться от своих планов из-за подобного избитого утверждения. Предположим, например, шерпы не знают, что мы хотим знать, да и мы сами не знаем. Кто такой или что такое «туземец»? В конечном счете, вероятно, все, кто не является профессиональным ученым. Основываясь на моем довольно обширном опыте общения с народами Азии, я со своей стороны готов утверждать — и я уверен, всякий путешественник по Гималаям безусловно согласится со мною, — что шерпы столь же понятливы, как и мы, обладают таким же логическим и, возможно, даже более трезвым умом. Конечно, это должно быть так, ибо они населяют один из самых неприспособленных для жизни районов Земного шара, где им с трудом приходится добывать средства к существованию. По образу жизни они главным образом скотоводы, пастухи, с очень сильной склонностью к торговле. Многие из них грамотны; все шерпы — буддисты, они вовсе не примитивны и не дикари.

Многие из этих людей проводят большую часть жизни в горах, с детских лет присматривая за своими стадами, бродящими по отдаленным долинам и склонам; если принять также во внимание их очень мало эмоциональный характер, то должно быть ясно, что пренебрегать сведениями, которые можно получить от них, было бы совершенно так же глупо и вредно, как сомневаться в рассказах лесничего из Северной Шотландии о благородном олене или суссекского пастуха о повадках зайцев.

Расспрашивая шерпов, мы принимали все меры предосторожности и просто ставили прямые вопросы, как, например: «Мы слышали, что в вашей стране имеется животное, называющееся йети. Что это за существо?» С самого начала стало ясно, что рассказы о сверхъестественном получеловекообразном чудовище, живущем на снежных полях и ледниках, совершенно неизвестны шерпам. Существование йети было для всех бесспорным фактом, многие видели его и считают самым обыкновенным животным, наряду с волками, барсами, дикими козлами и другими зверями, живущими в здешних горах. Когда мы выражали сомнение в существовании йети, на нас смотрели с сожалением. Не следует забывать также, что, по мнению местных жителей, йети водятся в изобилии во всех странах мира.

Пытаясь воссоздать по рассказам внешний вид животного, мы отбрасывали все сведения, полученные нами из вторых или третьих рук, и принимали во внимание только описания людей, утверждавших, что они видели его сами. Не прошло и нескольких недель, как выяснился поразительный факт: независимо от того, где, когда и при каких обстоятельствах шерп, по его утверждению, видел йети, все описания давали в точности одну и ту же картину.

Йети — небольшое коренастое животное ростом с четырнадцатилетнего мальчика, покрытое жесткой щетинистой шерстью рыжевато-бурого и черного цвета, с плоским, как у обезьяны, лицом, несколько заостренной головой и без хвоста. По рассказам, обычно оно, подобно человеку, ходит на двух ногах, но, испугавшись или двигаясь по каменистой местности, бегает на всех четырех, йети издает характерный крик — громкие пронзительные звуки, по всей вероятности, похожие на заунывные стоны чайки, который чаще всего слышали в конце дня или в начале вечера. Мы усиленно расспрашивали жителей десятка деревень, расположенных в разных концах страны шерпов, а также тибетцев, приходивших зимой из-за гор для торговли. Их рассказы были логичны и лишены всяких противоречий.

Пока все хорошо. Но где эти существа жили, и, что еще важнее, чем они могли там питаться? Йети не были обитателями лесов, так как в здешнем районе лесов очень мало; конечно, ни одно млекопитающее не может постоянно жить на высочайших хребтах и вершинах с их совершенно пустынными ледниками, снежными полями и скалами. Остается область или зона — дело не в названии — между границей лесов и вершинами, огромный район, расположенный на высоте примерно от 4000 до 5500 метров и охватывающий в сущности большую часть Высоких Гималаев. Это не пустынная зона, а альпийская страна с карликовыми кустарниками, цветами и травами; и населена она немалым количеством птиц и млекопитающих. Если где-нибудь удастся обнаружить йети, то только там; и именно там, по единодушному мнению шерпов, и находится его убежище.

Отклонюсь немного в сторону. Изумительные достижения чисто альпинистских экспедиций на протяжении последних лет приковывали наше внимание к горным хребтам и вершинам порядка 6000 метров и больше, и в результате почти все мы со словом Гималаи непроизвольно ассоциируем высочайшую в мире область и забываем о расположенной непосредственно под ней другой зоне — значительно превосходящей первую по площади и состоящей из горных пастбищ, полупустынных долин и многих квадратных километров каменных россыпей.

Резюмирую наши исходные позиции. Мы установили, что среди местных жителей ходят весьма правдоподобные рассказы о неизвестном животном, что существует большой неисследованный район, где оно могло бы жить, и что там имеется растительная и животная пища. Так или иначе вся проблема стала приобретать реальные очертания; и следующий шаг должен был заключаться в том, чтобы приступить к делу, иначе говоря, к поискам в подходящих местах. С самого начала было совершенно ясно, что задача окажется нелегкой: перед нами лежало огромное пространство пересеченной, трудно проходимой местности с бесчисленными убежищами, где робкое умное животное могло бы избежать встречи с нами и отсиживаться столько времени, сколько пожелает. К этому следует добавить неустойчивую погоду; морозный туман, метели и глубокий снежный покров могли приковать и действительно приковывали нас к месту на целую неделю; мы имели в своем распоряжении очень ограниченное время, так как должны были вернуться до наступления периода муссонов.

Стало вполне очевидно, что и другое заблуждение в отношении йети начинало рассеиваться. Одним из главных доказательств его существования являлись загадочные следы, виденные на снегу в нескольких районах Гималаев; отсюда возникло совершенно ошибочное представление об этом животном как об обитателе зоны вечного снега. В действительности дело заключается попросту в том, что в течение всей зимы в тех районах регулярно выпадает снег, а человек, звери и птицы, как и в любом другом месте с холодным климатом, оставляют на снегу следы, если им приходится ходить по нему. Все шерпы единодушно считают, что йети живет среди камней, как это ясно из происхождения его названия («йе» означает каменистая местность). Мы находили следы волков, барсов, оленей, туров (диких козлов) и лисиц почти повсюду, где снег был достаточно глубок, а несколько раз — следы, похожие на человеческие, которые трудно было признать за следы какого-нибудь известного науке животного и которые многие из нас с достаточным основанием считали принадлежавшими йети. Наши спутники-шерпы всегда относились к этим следам очень объективно; как и мы, они сильно склонялись в пользу такого предположения, но придерживались мнения, что при отождествлении следов на снегу лишь в редких случаях можно делать категорические выводы.

Примерно пятнадцать недель мы провели в маршрутах или рекогносцировках, взбираясь, скатываясь и карабкаясь, обойдя за это время, пожалуй, свыше 1000 квадратных километров горной области, расположенной на высотах от 4000 до 5500 метров. Мы не прочесывали ее; это было немыслимо, и кто знает, может быть, сотня йети притаилась в этом районе. По всем данным, они встречаются редко и, как категорически настаивают местные жители, ведут бродячий образ жизни — сегодня здесь, а завтра там; они не имеют определенного логова или берлоги, до которых их можно было бы проследить; встреча с ними могла произойти в любом месте. Все это сильно осложняло поиски.

К величайшему нашему удовлетворению, мы во всяком случае доказали полное отсутствие каких-либо теоретических возражений против возможности существования в Гималаях не известного науке животного. Климат там не препятствует жизни других крупных млекопитающих; пища имеется в изобилии; значительная часть этой области кишит пищухами, маленькими животными, несколько похожими на морских свинок; как шерпы, так и тибетцы считают пищух основной пищей йети, пополняемой насекомыми (летом) и, вероятно, корнями, побегами и листьями альпийских растений.