Чтение онлайн

30 апреля. Стен и я пересекли замерзшее озеро Хонгу. Никаких следов. Поднялись по леднику до вершины пика (6000 м) к югу от Хонгу. К востоку от перевала, ведущего в долину Мингбо, не видно никакой жизни и никаких следов. Еще раз сфотографировали Ама-Даблам, Чамланг и т. д. Во второй половине дня метель.

Иногда жители южного Непала посещают район Хонгу. По рассказам, там видели йети, но мы не обнаружили никаких признаков».

Достигнув Хонгу, Джон повернул обратно к Чукхунгу. У него были с собой три дополнительных вьюка дров, и он оставил их на пустынном берегу озера, прикрепив к куче следующую записку: «Дрова Джекам новозеландцы, пожалуйста, пользуйтесь».

Теперь Джон был готов пуститься в одиночестве в путешествие к Кангченджанге, но, услышав о нашем намерении подняться на Эверестский ледопад, решил сопровождать нас. Джералд предполагал, что не сможет идти наравне с нами и намеревался на время нашего отсутствия заняться наблюдением за местностью из своего убежища. По недосмотру значительная часть снаряжения Джона и Стена, в том числе совершенно необходимая добавочная палатка, была оставлена в деревне Чукхунг, и пришлось туда послать одного из шерпов. Это значило, что пройдет по крайней мере два дня, пока Джон и Стен окажутся в состоянии присоединиться к нам на ледопаде, и поэтому я решил отправиться вверх по леднику один, оставив их обоих отдыхать в хижинах Лобудже, где они расположились с комфортом. В понедельник 3 мая я пустился в путь в сопровождении Норбу и двух кули. Никому из нас не доставил большого удовольствия длинный участок каменистой осыпи ниже Озерного лагеря, а отсутствие следов йети на покрытом снегом с кое-где проступающими пятнами песка берегу озера приводило нас в уныние. Мы остановились на полдник у озера, и все четверо потратили не меньше получаса, пытаясь поймать весьма наглую пищуху, прыгавшую, как бы издеваясь над нами, среди камней. Я стал уже опасаться, что нам, пожалуй, никогда не удастся поймать еще одного такого зверька, и повысил вознаграждение до 20 непальских рупий (1 ф. ст.) за штуку; но хотя после увеличения вознаграждения старания удвоились, они остались тщетными.

Тут появился нарочный от Тома с сообщением, что туман и облачность мешают киносъемкам, и поэтому он вместо того чтобы отправиться к прежнему базовому лагерю английской Эверестской экспедиции остановился у базового лагеря рекогносцировочной экспедиции Эрика Шиптона 1951 г. Этот лагерь находится не на самом леднике Кхумбу, а в абляционной долине как раз под Пумори. Мне предстоял длинный тяжелый подъем по каменистой осыпи вверх по коренному склону, ограничивающему ледник с запада, и я достиг лагеря только после 4 часов дня. Там мне показалось очень холодно, и, напившись чаю в палатке Тома, я сразу лег спать.

Том рассказал мне замечательную историю. В то утро он вышел раньше пяти часов с дробовиком, надеясь застрелить на обед горную индейку. После довольно трудного подъема по западному склону долины он занял позицию под высоким усеянным обломками скал гребнем. К этому времени совершенно рассвело. Взгляд Тома блуждал вдоль гребня, на мгновение остановился на каком-то рыжевато-буром камне, лежавшем поперек другого, передвинулся дальше, а затем снова вернулся к тому же месту. К изумлению Тома, верхний камень исчез. Он в этом не сомневался, так как не менял положения. Он уверен, что на самом деле верхний камень был спиной какого-то большого рыжевато-бурого животного. Охваченный надеждой, Том двинулся вверх по склону. Камень находился над ним всего шагах в двухстах, но из-за большой высоты — почти 5700 метров — Тому понадобилось полчаса, чтобы до него добраться. Тут его надежды немедленно рухнули. По ту сторону гребня перед ним открылось беспредельное пространство сильно пересеченной, покрытой камнями местности, где без труда спрятался бы целый горный полк, а не только одно-единственное животное, видевшее его приближение. Из-за отсутствия снега, на котором могли бы сохраниться следы, поиски были явно тщетными, и Том спокойно вернулся в лагерь. Не имея достаточных оснований, он не решался утверждать, что видел йети, но вместе с тем отказывался признать в этом животном красного медведя. Он лишь вполне уверен, что животное было рыжевато-бурого цвета; на подобной высоте яки не встречаются и во всяком случае не сидят на камнях, а потому то мог быть лишь красный медведь или йети. Виденное Томом животное никому из нас больше не попадалось.

Тому очень хотелось взобраться на побочную вершину Пумори, потому что с высоты около 6000 метров, где имеется небольшая площадка, открывается великолепный вид на Эверест, расположенный напротив Пумори по ту сторону ледопада. На Пумори (7000 м) еще никто не всходил и никому не удавалось продвинуться выше упомянутой небольшой площадки, так как дальнейший подъем по любому склону сопряжен с очень серьезным риском из-за лавин. По нашим расчетам, нам потребовалось бы около четырех часов на то, чтобы добраться до площадки; это означало ранний выход, ибо мы предполагали, что часам к одиннадцати облака по обыкновению заволокут небо. С общего согласия мы решили взять с собой лишь отборных дарджилингских шерпов, а остальным дали распоряжение снять в наше отсутствие лагерь и перенести все грузы через ледник к расположению прошлогоднего английского базового лагеря. Подъем к площадке был долгим и медленным; Том и Билл шли хорошо, а я тащился сзади, сопровождаемый Чанком, который перед завтраком опять отправился настрелять дичи и потому вышел поздно. Контрфорс поднимался очень круто, и нам приходилось пересекать довольно опасные участки гладкого льда. На высоте, вероятно, 6000 метров мы обогнули отвесный утес, расположенный непосредственно под площадкой, и, когда взобрались на нее, перед нами предстало поистине чудесное зрелище. Низвергавшийся между Эверестом и Нупцзе ледопад напоминал с высоты рассыпавшуюся груду колотого сахара. Можно было видеть Западный цирк, а за перевалом Лхола — Северную седловину. Мы усердно занимались фотографированием, пока облака не затянули небо.

Обратный путь прошел изумительно удачно. Мы спустились на ледник и пробрались среди сераков к тому месту, где раньше находился английский базовый лагерь. Оказалось, что Джон и Стен уже пришли туда из Лобудже. Итак, шестеро из нас собрались вместе и были готовы назавтра подняться по ледопаду. Конечно, мы не собирались взобраться на Эверест или совершить штурм всего ледопада; по мнению Джона Джексона, мы могли бы достичь вершины ледопада самое меньшее через неделю, если бы даже у нас имелись необходимые приспособления — штурмовые лестницы и т. п. Это просто должно было быть восхождение в честь годовщины, так как 29 мая исполнялся ровно год с того дня, когда Хиллари и Тенсинг достигли вершины.

Нас сопровождали два шерпа-«тигра», Пхудорджи и Пасанг Пхутар II; оба они в прошлом году поставили замечательный рекорд выносливости, дважды доставив грузы на Южную седловину. Мы крайне сожалели о том, что «тигр» Анг Ньима остался в Чукхунге. Ниже 6000 метров он мог казаться юношей, внушающим сомнение, но на большой высоте безграничная энергия делала его героем. В прошлом году, сопровождая Алфреда Грегори, он поднялся с грузом до последнего штурмового лагеря (примерно 8500 м) и, таким образом, взобрался выше, чем все остальные шерпы, исключая Тенсинга.

Пхудорджи по-прежнему на вид совершенно несокрушим, но Пасанг Пхутар все еще не избавился от последствий прошлогоднего перенапряжения. Пхудорджи и Пасанг Пхутар говорили, что охотно проделали бы снова восхождение по стене Лхоцзе на Южную седловину, но ничто никогда не заставит их повторить весь путь по ледопаду. Они говорили это, хотя и знали, что за ледопадом в Западном цирке было брошено много запасов, которых хватило бы на бесконечно долгое время для снабжения универмага в Намче-Базаре. По существующему обычаю эти запасы могут быть взяты всяким, кто до них доберется.

Английский лагерь среди сераков имел такой вид, словно его только что покинули; вокруг, как всегда, валялся разный хлам, остающийся после всех высокогорных экспедиций. Лагерь был построен на прочном льду, покрытом обломками скал и кусками сланца. Том сразу обратил внимание, что весь ледник удивительно сильно осел с прошлого года, когда он сам вырубил себе пещеру в основании ледяной стены. Теперь его пещера находилась в сераке на высоте по меньшей мере 6 метров. Она сохранилась в хорошем состоянии, так как была обращена к северу, но другая пещера, высеченная Томом Бурдиллоном и обращенная на юго-запад, превратилась в бесформенную яму. Вырубив ступени в сераке, мы собрались в пещере Тома Стобарта. В ней оказалось на удивление тепло, и нам пришла мысль напиться чаю. Кто-то, не подумавши — я в этом не был повинен, — решил, что неплохо бы развести в пещере костер. Политый керосином костер прекрасно разгорелся, но густой дым от него чуть не удушил нас. Мы находились на высоте 6 метров, а один человек своим телом полностью загораживал вход в пещеру. Так как выбираться приходилось по одному, то последним основательно досталось, и несколько минут они могли лишь лежать на льду, содрогаясь от приступов кашля. Шерпы пришли к заключению, что это была лучшая шутка за все время путешествия.

Вечером, нацепив кошки, мы ковыляли вокруг сераков. Трое из нас надели их впервые в жизни, а мне пришлось довольствоваться восьмым размером, ибо свой одиннадцатый номер я оставил в базовом лагере.

Мы провели тревожную ночь. Лед под нами трескался то с грохотом пушечного выстрела, то с каким-то более жутким звуком, напоминавшим хлопанье двери в пустой комнате.

Назавтра мы вышли, как всегда, рано и некоторое время двигались по леднику среди ледяных глыб величиной с дом и сераков, напоминавших церковные шпили. В этом царстве льда было адски жарко; мы разделись до рубах. Мы находились слишком близко от Эвереста, чтобы составить себе какое-либо представление о его грандиозном величии. Сразу же к северу, но, по счастью, на безопасном для нас расстоянии то и дело с шумом проносились лавины со скалистой стены, соединяющей на западе Лхола и пик Лингтрен. Мы только что приступили к тяжелому подъему, как вдруг наткнулись на остатки лагеря II Швейцарской экспедиции, вернее, на то место, где он теперь находился — лагерь несомненно передвинулся на большое расстояние вниз по ледопаду. Мы нашли пустые банки и бидоны, цилиндрическую канистру, содержавшую часть кислородного аппарата, и мешок сахару, который наши шерпы с похвальной сообразительностью быстрехонько признали «сахаром шерпов».

Некоторое время мы оставались на этом месте, так как оттуда был прекрасно виден ледопад над нами, что давало возможность тщательно осмотреть его. Можно сразу сказать, что ни одна экспедиция никогда не попыталась бы пройти по ледопаду, если бы к вершине Эвереста существовал другой путь. Здесь мы нацепили кошки и связались: Джексон, я, Пхудордж и Чанк составляли связку № 1, а Том, Билл, Эдгар, Пасанг Пхутар и Стен — связку № 2. Следующие два часа мы упорно шли вверх.

Первые полчаса подобного восхождения — прыганья через бездонные на вид трещины, карабканья на кошках по отвесным на вид ледопадам, откуда можно свалиться лишь «в пустоту», подъема по ледяным ступеням, осторожных переходов по снежным мостам — приводят новичка в такой ужас, какого он никому не пожелал бы. Однако со временем страх исчезает, и все внимание сосредоточивается на решении головоломных задач.