Чтение онлайн

После благополучного возвращения из подобного маршрута, вас прежде всего охватывает чувство смирения при мысли о том, что должны были испытать более выдающиеся люди, взбираясь на вершины высочайших гор. Вы ощущаете также легкую радость оттого, что вам удалось справиться с задачей, к которой вы приступали со страхом и которую вы всегда будете вспоминать с удовольствием, но наверняка никогда не захотите еще раз выполнить.

От того места на ледопаде, куда мы добрались, несомненно можно было продвинуться значительно дальше. Если бы мы действительно предприняли серьезную попытку, дав себе достаточный срок и собрав все остатки энергии, то, пожалуй, нам удалось бы пробиться до Западного цирка. Руководителем был Джон, а Том, Пхудорджи и Пасанг Пхутар обладали необходимым знанием местных условий. Стен и Билл к этому времени стали крепкими альпинистами, а Чанк и я, хотя и были в сравнении с ними еще «пассажирами», научились делать без подсказки то, что от нас требовалось, притом быстро и сравнительно умело. Но в наши планы не входило истощать свои силы, отвлекаясь от главной задачи — поисков йети. О том чтобы йети по собственной инициативе направился вверх по ледопаду, по-моему, не могло быть и речи, так как в Западном цирке для него не было ничего привлекательного.

Дживс прыгает через трещину на Эверестском ледопаде

Лагерь в верховье ледника Кхумбу, служивший в прошлом году базовым лагерем для Эверестской экспедиции

Джексон среди сераков непосредственно под Эверестским ледопадом

Мы провели еще одну холодную и жуткую ночь в прежнем английском базовом лагере, а затем спустились по центральной части ледника Кхумбу назад в Лобудже. Это было началом нашего отступления из страны шерпов, хотя тогда мы так еще не думали. Мы вернулись 6 мая, и в нашем распоряжении оставалось самое большее две недели. Я продолжал надеяться совершить еще один короткий маршрут в верховье долины Дуд-Коси, но этому помешали непредвиденные события. Ночью опять шел сильный снег.

На следующий день к нам явился Джералд; у него был очень изможденный, явно больной вид. Пока мы находились близ Эвереста, он все время лежал в своем укрытии и теперь страдал от последствий пребывания под открытым небом и кислородного голодания. Мы поместились в одной палатке, он всю ночь находился в полубредовом состоянии. Наутро он едва мог ходить, и Билл начал подготовку к спуску. В этот же день прибыл задержавшийся нарочный из Катманду и с крайней неохотой я написал в редакцию нашей газеты о том, что нам приходится свертывать работу. Для высотной экспедиции мы уже и так слишком долго пробыли в горах и состояние Джералда являлось лишь предупреждением о той участи, какая ожидает всех нас, если мы будем слишком долго упорствовать. Все мы сильно потеряли в весе, а некоторые настолько похудели, что на них было жалко смотреть. По мере того как мы слабели, наша задача становилась все более трудной. С приближением лета снег отступал и территория, которую нам предстояло обследовать, увеличилась, вероятно, на многие сотни квадратных километров, причем значительная часть лежала на большей высоте по сравнению с той, на какой мы до сих пор работали.

Битва, очевидно, была проиграна, и благоразумие требовало, выражаясь языком боксеров, «признать себя побежденным во избежание дальнейших повреждений и, возможно, постоянного увечья».

В этот день я распрощался с Джоном, в прекрасном настроении пустившимся в путь к Кангченджанге. Нам предстояло снова встретиться через пять недель в Калькутте. Том и остальные участники партии направились к каменной хижине близ Чуле, где должен был провести ночь Джералд. Я остался один в Лобудже; мне следовало вплотную заняться писанием, чтобы отправить нарочного в Катманду. Назавтра я двинулся прямо в базовый лагерь. На путь вверх нам понадобилось три дня, и хотя, идя обратно, я почти все время спускался, из-за сильного встречного ветра в долине Чола-Кхолы я выбился из сил задолго до того, как добрался до Тхьянгбоче. В тот же день партия Тома также шла вниз к базовому лагерю, и я начал догонять его отставших кули. Двое из них в лоск напились в Пангбоче и едва держались на ногах. По узкому пешеходному мостику через ущелье Имджа-Кхолы они проползли на четвереньках, а я нес их груз.

Восточные склоны ниже монастыря Тхьянгбоче пестрели теперь особенно красивыми зеленовато-желтыми и бледно-розовыми рододендронами. Лама Сагхи опять увидел меня, когда я шел, на этот раз очень медленно, по лужайке перед монастырем. Он обнял меня своей худой рукой за талию и помог войти в келью, где несколько чашек чаю с маслом придали мне достаточно сил, чтобы я смог преодолеть последний крутой спуск к базовому лагерю. Я пришел очень усталый, от пореза пальца, вызвавшего заражение крови, у меня пульсировала вся рука. В базовом лагере за наше отсутствие произошли обычные несчастья. Принесли еще одну панду, которую мы рассчитывали подарить Неру, но она убежала в первую же ночь. Каменная куница, самое красивое животное в нашем зверинце, тоже умудрилась удрать.

Чарлз оставил записку с сообщением, что отправился в гости в деревню Тхаме, где через несколько дней должен был состояться большой ежегодный праздник. Вместо того чтобы пуститься в новый маршрут, я спокойно провел следующую неделю в лагере, заканчивая подготовку к обратному пути. Том, Стен и Чанк пошли в Тхаме, где предполагали заснять празднество для кино. Джералд и Билл оставались со мной.

Проснувшись наутро после нашего возвращения, я понял, что дни поисков йети для меня миновали, во всяком случае на этот год. Хотя с рукой дело шло на поправку, она все еще болела и железки у меня под мышкой распухли. Это я еще мог перенести; с чем я действительно не мог совладать — это с непреодолимым чувством апатии. Я знал, что не смогу стряхнуть ее и снова приступить к работе на большой высоте до того, как наступит время возвращаться в Катманду. Как только я примирился с этим фактом, меня охватило чувство величайшего облегчения. Я лег в постель и думал о том, чего мы достигли. Первую битву мы вели против слепого неведения. Правда, нам не удалось поймать йети или хотя бы увидеть его, но мы, несомненно, собрали достаточно данных, чтобы убедить большинство специалистов в том, что это животное является не мифом, а существом из плоти и крови, чье окончательное отождествление окажется, вероятно, величайшим зоологическим открытием нашего века. Второе сражение шло против грубой силы — тех стихий, которые высокие горы могут обрушить на пробирающегося среди них путника, если они окажутся к нему немилостивыми. В этой битве мы вели себя во всяком случае доблестно, превосходя свои возможности в условиях, когда никакой судья не в состоянии вмешаться, если вы оказываетесь поверженным, когда подлинное избиение начинается с того момента, как только вы опуститесь на колени. Проявив разную степень выносливости, каждый из нас дошел до своего предела. Лично я считаю ошибочным предположение, будто человек в состоянии существовать неопределенно долгое время на высоте 7000 метров, сохраняя хотя бы подобие нормальных физических и психических способностей. Каждый человек, по моему убеждению, имеет свой «потолок», который может совершенно не зависеть от состояния его организма. Это предположение еще требует проверки. Джералд достиг своего предела на высоте примерно 5000 метров. Предел Джона был безусловно гораздо выше; впрочем, должен добавить, что, встретив его впоследствии в Калькутте, после того как он проделал замечательный переход в 300 с лишним километров от базового лагеря до Дарджилинга, я был потрясен его до неузнаваемости истощенным видом. Большинство из нас оказалось способно на протяжении четырех месяцев более или менее нормально работать на высоте до 6000 метров; наша работоспособность, однако, заметно снизилась к началу четвертого месяца. Когда я думал о всем этом, лежа в своей палатке, то пришел к выводу, что нам нет оснований стыдиться.

Наступили теплые солнечные дни, проведенные мной в праздности. Джералду был предписан полный покой до того, как он пустится в тяжелый обратный путь к Катманду. По утрам я бродил в соседних лесах, собирая лишайники (к тому времени я имел уже довольно внушительную коллекцию), иногда выкапывая новые растения, которые, как мне казалось, могли заинтересовать Чарлза.

14-го я получил записку от Биса, все еще находившегося у озера Дуд-Покхари, с сообщением, что он предполагает вернуться в базовый лагерь 16-го. Я известил его о нашем намерении прекратить дальнейшую работу, и он предложил собственный план — отправиться в Дарджилинг по маршруту, проходящему по более низким местам. Вечером партия Тома возвратилась из Тхаме вместе с Чарлзом. Празднество произвело очень сильное впечатление, и я теперь пожалел, что не побывал на нем. Том принес также сведения о третьем скальпе йети, хранившемся в храме в Намче-Базаре. Он был явной подделкой под те, что находились в Кхумджунге и в Пангбоче, и состоял из сшитых лоскутов кожи (на вид казавшейся настоящей), которым была придана приблизительно та же форма, какую имели остальные. Мы решили, что его смастерили сами монахи в Намче-Базаре, не имея подлинного скальпа для своего храма и завидуя соседям. Не исключена возможность, сколь ни нечестива такая мысль, что скальп в Намче-Базаре является объяснением пропажи шкуры йети в Кхумджунге.

Все эти дни мы с тревогой слушали сообщения о муссоне, пользуясь маленьким радиоприемником — наше основное радиооборудование для этой цели не годилось. Раньше мы редко слушали местные новости, так как обычно они плохо влияли на наше настроение, в особенности когда мы ловили устные доклады пилотов рейсовых самолетов, направлявшихся в Карачи и в Англию. Теперь наш приемник приносил известия о приближении муссона — вначале слабого к югу от Андаманских островов, а затем все усиливавшегося и достигшего Бенгальского залива. Пренебречь этими предупреждениями было бы безрассудно.

Мы сочли целесообразным, не дожидаясь выхода главной партии, послать кого-нибудь вперед в Катманду, чтобы обеспечить получение достаточной суммы денег для расплаты с кули, которые понесут наши грузы в обратный путь. Было также желательно позаботиться до прибытия главной партии об устройстве нас самих, наших шерпов и животных. Эту задачу поручили мне, уже совершившему в одиночестве такое путешествие в прошлом году; я охотно согласился, так как знал, что в том случае, если я по дороге свалюсь больной, через каких-нибудь три дня меня догонит Билл.

16 мая, за два дня до того, как я должен был выйти, Бис и Ахкей возвратились с Дуд-Покхари. Они не видели никаких следов йети, но притащили с собой очень ценное пополнение нашего зверинца — трех маленьких еще слепых волчат. С их родителями мы постоянно сталкивались с тех пор, как вступили в страну шерпов. Эти животные слишком хорошо известны шерпам: ущерб, нанесенный ими стадам яков, овец и коз, исчислялся во многие сотни фунтов стерлингов.

Впрочем, в заслугу волкам следует поставить то, что их следы на снегу дважды привели нас к высоким перевалам, о существовании которых мы не подозревали. К тому же, будучи, подобно нам, охотниками, они преподали нам много уроков, как следует подкрадываться к горным животным. Так, например, идя по следам, оставленным этой четой на снегу, мы узнали, какие именно группы камней заслуживают внимания и какой местности сообразительное животное избегает, если хочет остаться незамеченным.

Шерпы уверены, что в здешнем районе имеется только эта пара волков. Волчица с черным пятном на правой задней ноге является второй подругой огромного самца кремового цвета. Его первая самка была поймана в ловушку и убита три года назад, но на следующую весну он снова вернулся со своей теперешней подругой. С тех пор новая супружеская чета проявляла почти дьявольскую хитрость и убивала скорее ради удовольствия, чем для пропитания. Так как шерпы сами не имели огнестрельного оружия, они часто умоляли нас попытаться застрелить волков, но те никогда не подходили к нам на расстояние выстрела, когда ружья были у нас с собой.