Чтение онлайн

– Ага.

Гретхен тюкнула его кулачком в бок.

– Ты меня обманываешь.

Он беззаботно рассмеялся. Потянувшись, закинул руки за голову и глубоко, с наслаждением вдохнул разогретый луговой воздух.

– Я об этом читал. У Келиба в книжках так много интересного. А люди... да такие же, как мы.

– Я о другом… – отбросив травинку, Гретхен посмотрела вдаль, туда, где зелёное поле упиралось в клыкастую стену гор, за которой скрывался непостижимый огромный мир. – О чём они думают, чем живут?

– Я думаю, тем же. Живут и радуются, любят и ненавидят. Надеются, мечтают.

– Верят и ждут.

Он лежал, глядя на небо над головой, – что может быть лучше этих мгновений – и счастливо улыбался:

– Верят и ждут.

– Мне иногда отчего-то страшно.

– Почему? – Он повернул к ней лицо.

– Мне страшно, Ланс.

Мордок приподнялся на локте.

– Гретхен?..

...

– Ланс, – шепчет она беззвучно и, удаляясь, протягивает к нему руки.

Он ничего не понимает и тянется навстречу. Хочет обнять, но вместо гибкого девичьего стана обнимает пустоту.

– Ланс…

Силуэт Гретхен медленно растворяется в солнечном свете. Мордок теряется, но всё ещё пытается поймать её ускользающие руки.

– Л-а-н-с… – ласковый шёпот смешивается с шелестом поднятого ветра.

И вдруг всё пропадает. Ничего не остаётся. Видение…

Была ли она здесь?

Он оглядывается. Вокруг зелёными волнами колышется высокая трава. В воздухе витает чуть слышный аромат лаванды.

Вскочив на ноги, Ланс мечется. Белесая дымка удаляется и ускользает в лесную глушь. Он бросается следом. Его обступает тишина. Странная. Напряжённая. Перед глазами порхают мелкие белые мотыльки. Как тот, у свечи… отчаянно бьётся, ломается, борется…

Мотыльки застывают и снежинками медленно падают вниз. Лица касается прохлада. Ланс поднимает к небу глаза. Сверху, кружа, опускается снег. Смертельной белизной он покрывает нежную зелень, заставляя траву и листья сворачиваться и чернеть.

Сломанная хрупкая веточка берёзы уже не расправится.

Холодно. С гор дует ледяной ветер. Он воет в облетевших вершинах деревьев. Или это волчьи песни. Заунывные и тоскливые.

Страх наполняет душу Ланса. Он хватается за грудь и раздирает. Раздирает там, где нестерпимо болит страдающее сердце. Горячая влага обжигает ладони. Он опускает глаза и с ужасом смотрит на руки. Между пальцами вязко стекает тёмно-багровая кровь. Она змеится по коже вниз и, срываясь крупными каплями, впитывается в землю.

Он падает на колени и запрокидывает голову. Из разорванной груди вырывается громогласный чудовищный рёв.

…

Ланс вздрогнул и сразу проснулся. Первый мучительный вдох с трудом развернул скованную кошмаром грудь. Точно неподъёмной каменной плитой придавило. Спохватившись, он сел, рванул ворот полушубка и прижал руку к груди. Отдышался. Непослушные пальцы нащупали амулет Келиба – кусочек родного, согретый теплом собственного тела.

Бубнящих голосов больше не было слышно. Вернулась тревога. Вернулись воспоминания, вынуждая ощущать себя заложником одиночества и тоски. Переведя дух, он снова лёг и бессмысленно уставился в низкий потолок.

Неожиданно ухо уловило посторонний шум. Неясную возню, шорох. Мордок приподнялся на локте и стал напряжённо всматриваться во тьму. Откуда-то потянуло гарью. Еле ощутимое, невесомое дуновение легко коснулось лица и проплыло мимо. А следом Ланс почувствовал, как холодеет душа – в двух шагах от него отчётливо послышалось чьё-то хриплое надсадное дыхание. Озираясь, он забился в угол и подобрал ноги. Кто-то или что-то находилось внутри камеры. Рядом с ним.

– К…кто здесь?.. – пролепетал он, заикаясь, и вытаращил в пустоту глаза.

Из ничего стал заворачиваться тёмный туман. Рассеянное облако сгустилось в угольно-чёрный силуэт, являя глазам потрясённого Ланса мёртвую ведьму. Тлеющая хламида расползалась огненными змейками и опадала скрученными клубами дыма.

Заживо сожжённая пророчица встала перед Мордоком, и в тлеющих зеленью глазницах он увидел отсветы той дикой ночи.

– Не ты погубил Гретхен, – произнесла она голосом, напоминающим скрип дерева, иссушенного огненным жаром.

Не в силах произнести ни слова, сдавленный ужасом Ланс продолжал снизу-вверх смотреть на жуткую сущность. Только мелко и быстро мотал головой, ни за что не желая верить в то, что предстало глазам. А потом сквозь плотную пелену кошмара до него наконец дошёл смысл того, о чём поведала пришедшая из иного мира.

– Гретхен… – шепнул он, ощущая, как сердце заковывает в ледяной неподвижный панцирь, и разом выдохнул: – Её больше нет!..

Только услышав собственные слова, Ланс наконец осознал всю жестокость действительности. Уронив голову на грудь, он запустил пальцы в волосы и закачался из стороны в сторону.

– Ты невиновен, – проскрипела Наринга. – Докажи это жителям Грейстоуна.

Ланс медленно поднял лицо и встретился с мёртвым взглядом старухи.

– Зачем мне теперь… – обронил он бесцветно, чувствуя вместо души огромную рваную рану. Ему больше ничего не хотелось. Только выть от горя. Протяжно… с надрывом… как одинокий волк на долгую ночь.

– Ради неё.

– Да что я могу, сидя в этой клетке?! – горячо зашептал Мордок. – Как докажу? Если она утонула…

– Это ложь! – оборвала Наринга. – Виндок соврал, чтобы отвести от себя подозрения.

– Виндок?.. – Ланс растерянно посмотрел на чёрное лицо знахарки.

– Яви Ландлоу настоящего убийцу его дочери. Зачем брать на себя вину за преступление, которого не совершал?

В глубине глаз Мордока, отражающих выжженный внутренний мир, начала зарождаться опасная тьма. Он молча ждал.

– Я расскажу о том, что произошло в Атсхальских горах, – пообещала Наринга. – Слушай, Ланс. Внимательно слушай. А как поступать, решишь после.

>>>

Зачерпнув в ладони студёной воды, Гретхен закрыла глаза и зашептала старинный обережный стих, которому в детстве научила родная бабка. В любое ненастье, говорила та, читай это заклинание, оно поможет отвести беду от милых сердцу.

Бросив в реку ивовую скрутку, авось поможет, Гретхен не отправилась тут же домой. Несмотря на пробирающий холод, она осталась стоять на продуваемом берегу. Провожая нехитрую жертву, подхваченную шумливой волной, она не замечала человека, с затаённой злобой наблюдающего за ней из темноты осеннего леса.