Чтение онлайн

На ее лице промелькнула мрачная вспышка знания, как будто она ожидала такого ответа. Закрыв глаза, она кивнула.

— После всего, чем ты поделился сегодня вечером, я пойму, если ты…

Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Но не раньше, чем мы с тобой повеселимся.

В его голосе разлилось чистое тепло, несмотря на его серьезность, когда он добавил:

— На самом деле, несколько раз.

Ее глаза метнулись к нему в смеси удивления, волнения и быстрого возбуждения. Он услышал, как она вздохнула в удивлении.

— Ты все еще… хочешь меня?

Уязвимость, лежащая в основе ее шепота, чуть не разбила ему сердце. Хотеть ее? Господи, она понятия не имела, что он к ней чувствовал. Это выходило далеко за рамки простого желания. И это пугало его своей силой.

— Да, — признался он, положив руку ей на лицо и касаясь губами ее щеки.

— Очень сильно. И мне неприятно поправлять тебя, — признал он, отодвинувшись достаточно далеко, чтобы бросить на нее развратный взгляд, вызывая у нее румянец, — но я нахожу тебя удивительно соблазнительной в этой ночной сорочке.

Он провел пальцем вниз от ее шеи, между грудей и вниз к нижней части живота, заставляя ее извиваться.

— Потому что я знаю, как ты прекрасна внутри и снаружи.

Ее глаза заблестели в свете костра от слез, и ее взгляд заставил его грудь сжаться.

— Так я могу остаться?

— Если хочешь.

Она улыбнулась.

— Я бы очень этого хотела.

И он тоже. Но сегодня им нужно было уладить еще одно незавершенное дело.

Не обращая внимания на острый укол ревности в животе, когда он думал о Роберте и о чувствах, которые она испытывала к его брату, он глубоко вздохнул и тихо сказал:

— Мне нужно кое-что знать.

Он поднес ее руку к губам, чтобы пососать кончики ее пальцев. На вкус она была как ванильная глазурь, сладкая и вызывающая привыкание.

— Ты любишь Роберта, но пришла ко мне. Почему?

— Я не люблю Роберта, — мягко призналась она, едва вздохнув. — Я думала, что это была любовь, но я ошибалась. Теперь я знаю, что это было всего лишь увлечение и привычка.

— А меня?

Когда она заколебалась с ответом, он прикоснулся кончиком языка к ее ладони, и она задрожала.

Ее ответ был настолько откровенно честным, что пронзил его насквозь, оставив израненным и огрубевшим.

— Я ничего не могу с собой поделать.

— Я тоже не могу, — прошептал он, затем потянулся, чтобы распустить ее волосы.

Пульс Миранды дрожал от горячего взгляда, который он бросил на нее, развязав ленту и медленно расплетая ее волосы. Она закрыла глаза, чтобы насладиться чудесным ощущением, как его пальцы просеивают пряди ее волос, расслабляя волны, пока они не легли плотной занавеской вокруг ее плеч.

Когда он потянулся к краю ее ночной сорочки и медленно начал снимать ее, открывая ее свету костра, она подняла руки над головой, чтобы помочь ему… Она села неподвижно и позволила ему вдоволь разглядеть ее, залитую мягким светом. Она полагала, что настоящей светской даме было бы стыдно так дерзко показывать себя. Но она не была светской дамой. Она была просто Мирандой. И она бы никогда не смутилась перед ним за это.

— Ты прекрасна, — прошептал он, пока его руки томно бродили по ней, вверх по ее телу от голых пальцев ног до шеи и медленно возвращались вниз. Он прикасался к ней, как будто обнаруживая ее впервые, и она дрожала от его интенсивности.

— Как я не замечал этого до этого сезона? — пробормотал он, кончики его пальцев легко проследили вниз по ее рукам, по изгибу ее бедер и вдоль ее ног.

— Ты не смотрел, — прошептала она, и под ее кожей поднялся жар.

— Я определенно смотрю сейчас, — заверил он ее. Там, где он касался ее, ее кожа словно по волшебству покрывалась мурашками. И когда он опустил рот и прижался губами к ее обнаженному плечу, вся она задрожала от жидкого тепла. Ощущение было райским.

Отпустив ее, он соскользнул и стал на колени перед ней на полу, широко раскинув руки, медленно лаская ее бедра. Когда он осторожно раздвинул ее колени, ее руки взметнулись, чтобы схватить его за плечи и остановить.

— Что ты делаешь? — она ахнула, внезапная тревога сжала ее живот.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — мягко объяснил он, опуская рот, чтобы ласкать губами ее колено.

Боже, он хотел поцеловать ее там! Она категорически покачала головой, сжав кулаки на его обнаженных плечах. О нет, он просто не мог!

— Я не… я имею в виду, я не думаю, что ты хочешь… Ее слова заглушило смущение.

— Но я хочу, — заверил он ее, снова лаская губами ее ногу, на этот раз поднимаясь выше по ее бедру.

— Очень сильно. Ты восхитительна, Миранда, и я хочу целовать тебя везде.

Когда она вздрогнула от такой сильной нервозности, что вся она напряглась, он положил голову ей на колени и посмотрел на нее.

— Я не буду, если ты не хочешь, но…

Его голубые глаза смягчились с пониманием.

— Почему ты не хочешь, милая?

— Это отличается от того, что мы делали раньше, — прошептала она. Она была уверена, что каждая другая женщина, с которой он был, точно знает, как доставить ему удовольствие, но она просто не знала, как. Разочарование и ревность смешались с ее смущением, и ее щеки залились горячим румянцем.

— Что, если я тебя разочарую?

— Ты никогда меня не разочаруешь, — ответил он странно хриплым голосом.

Она смотрела ему в глаза, отчаянно желая ему поверить. И все же…

— Я не знаю, что делать.

— Тогда я научу тебя.

Но ты… Ты никогда больше не проведешь со мной такую ночь. Но она не могла признаться в этом вслух. Боль была бы невыносимой.

— Ты не очень терпелив, — поправила она, не желая портить ночь истиной, которую лучше не говорить. В конце концов, скоро наступит рассвет и обнажит всё.

— Поверь мне, милая. Он прижался губами к ее бедру, продолжая свой путь к боли, пульсирующей в ее центре.

— Я очень…

Он поцеловал ее внутреннюю поверхность бедра.

— Очень.

Кончик его языка провел по складке, где ее бедро соприкасалось с ее тазом.

— Терпеливый.

Его губы нашли ее центр, и дыхание вырвалось из ее горла. Ее охватила дрожь нервозности и возбуждения, заставив задыхаться от этого невероятно интимного поцелуя, который наэлектризовал ее до кончиков волос и кончиков пальцев ног. Этот скандально распутный контакт сделал все, что они сделали прошлой ночью, бледным по сравнению с этим, и она не могла удержаться от нервозности.