Чтение онлайн

– А давай.

И, подойдя к кровати, опустилась на стул. Она явно была настроена на долгий разговор. Когда сестра принесла чай и две чашки, Влада запустила в чашку струйку сахара и заговорила.

Всё началось с того, что в форточку запрыгнула кошка. И это было бы понятно: Влада жарила котлеты. Но, во-первых, пятый этаж, во-вторых, животное вскочило на стол и вопило не переставая, и в этой кошке она с изумлением узнала Франкиту. Та металась по столу с тревожным и умоляющим мявом, и Влада похолодела: если нагваль так себя ведёт, это означает одно - беда. С хозяйкой что-то стряслось.

Она живо убрала огонь, рывками напялила на себя одежду, скатилась по лестнице по двор и понеслась к остановке. И только когда поскользнулась и ухнула в сугроб на обочине, вскричала:

– Вот балда! Зачем мне эти автобусы!

И она, по-звериному хоронясь, вприклонку утопала за дом и там уже прорвалась в портал.

Её почему-то выбросило не в квартиру, а на лестничную площадку. Влада позвонила. Нет ответа. Машинально подёргала ручку - дверь оказалась не заперта. А когда переступила порог, то застыла в ужасе.

В полумраке зашторенной комнаты плавали в воздухе сомнамбулические цветы и свечи. И между них, словно бы полулёжа, слегка выгнувшись, висело тело Алеси. При полном параде - это создавало жуткое впечатление. Даже орден смутно поблёскивал на груди. Лицо было бледно, а на губах играла тень улыбки. Волосы слегка шевелились, как от невидимого ветра.

От страха у Влады вышибло из головы все мысли. Она просто стояла и смотрела. Но вокруг продолжала носиться орущая Франкита. "Да сделай же ты хоть что-нибудь!" - догадалась Влада.

Она не знала, что с Алесей, и ни одна из формул, подсунутых памятью, не подходила в точности - она просто начала творить заклинания и молитвы, рассыпая их градом, наугад, чтобы хоть что-то да сработало. Это казалось ей ужасно беспомощным, хотелось разреветься от досады, и она начала названивать министру. А потом через силу продолжала делать то, что начала. И в какой-то момент помогло: свечи, моментально погаснув, посыпались на пол, брызгая воском, с шелестом упали цветы и, чуть помедлив, начало падать Алесино тело - Влада кинулась вперёд и едва успела подхватить его.

В ту же секунду в квартиру влетел запыхавшийся Дима Батура.

– Что здесь происходит?!
– с дикими глазами выпалил он.

Шинели его даже снег не успел коснуться, так он стремительно заскочил в свой "Нёман" и, наплевав на гололёд, помчал на полной скорости к Алесиному дому. Он потом уверял, что Влада ему позвонила, когда бежала по улице, вот только сама она об этом звонке забыла начисто.

А Алеся так же начисто забыла, в каком таком митинге и возложении цветов она собиралась участвовать в тот день. Тогда-то ей явно было не до того. Хотя желание изобразить из себя активистку вполне логично могло прийти к ней из-за нервозной одержимости совершенством. Его она тогда называла "нормальностью", вот только получалось у неё что-то несуразное.

Как бы там ни было, товарищи - Мишка, Галя и ещё три человека - решили зайти за ней по пути к месту сбора. Когда они поднялись и увидели открытую дверь квартиры, это уже насторожило. А когда они робко заглянули внутрь, то вообще обомлели. Ну, и вконец их добило появление министра.

Именно он и привёл Алесю в чувство - точнее, вернул. Потому что заявил ошеломлённым Владе и Диме: их подруга уже не принадлежала миру живых. Так бывает, когда человек тонет, и лёгкие заполняются водой. А Алеся - слишком глубоко погрузилась в Запределье. И уже просто не успевала вынырнуть.

– Про то, как мы тебя сюда везли и что было дальше, говорить не буду, - покачала головой Влада, допивая чай, - это неинтересно, да и что там говорить-то, если ты уже бодра и весела и выглядишь так хорошо, что даже подозрительно. Ты мне вот что скажи: что ты там делала-то?!

Алеся вздохнула. Ничего не попишешь, пришла её очередь.

– Только ты не перебивай и не возмущайся.

– Но если это связано с твоими лубянскими делами, то...

– Ну я же сказала! Что за манеры?

Рассказ затянулся надолго. Влада действительно не прерывала её и не возмущалась. Только осторожно кое-что переспрашивала. И по ходу повествования на лице её проступало всё большее потрясение.

– Да, - наконец выговорила она.
– Но ты же понимаешь, что я всё это расскажу кому следует?

– Ну естественно, - покорно пожала плечами Алеся.
– Так даже лучше.

Сначала она очень долго давилась словами, они застревали в горле и никак не хотели выходить наружу. Иногда их получалось проталкивать только со слезами. Алеся продолжала говорить и, как обычно, литературно строить фразы. Просто по щекам у неё сползали редкие солоноватые капельки. После этого вполне ожидаемо наползла сонливость, но одновременно охватило невероятное умиротворение - состояние для неё совершенно чуждое. И удивительно прекрасное.

Поэтому она не пугалась и не стыдилась прихода министра. И ему отдельно поведала те моменты своей истории, что Влада выпустила из виду.

Её не ругали. Но и молчание не было тяжёлым. Она поразилась: во взгляде министра можно было прочесть и грусть, и беспокойство за неё, и укор - но ярче всего светилась гордость.

– Вы молодец, Алеся, - наконец сказал он.
– Как его товарищ, ещё по тем временам, я очень благодарен за всё, что вы сделали для Юрия Владимировича. Нет, я не собираюсь вам говорить, чтоб вы не смели такого повторять. Во-первых, такое, если и бывает в жизни, то всего один раз. Во-вторых, теперь в каком-то смысле даже я вам не указ, - улыбнулся он.
– А что вы так возмущённо смотрите? Нет, я вас в чисто поле не отпущу, даже не надейтесь. Но ведь вы уже нарушили кучу всяких запретов и туда влезли, откуда назад дороги нет. Зато теперь вы отличаетесь от большинства людей, даже от специалистов, от меня, например. В этом есть и сложности, и преимущества. Печать Запределья не стереть по собственному желанию.

– А это вообще, в принципе - плохо? И что теперь?
– упавшим голосом спросила Алеся.

Внутри метелью взметнулся страх.

– Да что теперь? Жить!
– рассмеялся министр.

***

Жила она действительно жадно, потому что выздоровление шло не по дням, а по часам. Но вот на что она надеялась, когда заполняла анкету на сайте шведского посольства, неизвестно. Однако ей, как и всем, кто особо не гонится за результатом, неожиданно повезло. Невероятно, но в результате голосования утвердили её кандидатуру.

Правда, всё равно случился скандал, потому что выписали её впритык - и явиться получилось только на пару последних репетиций. Хотя какие особые таланты требуются для того, чтобы пройти во главе процессии, а потом сказать пару слов на иностранном языке? Вот именно. И её безмятежность странным образом снизошла даже на организаторшу, которая явно была такой же сумасшедшей перфекционисткой, как Алеся, даже хуже, и когда та наконец явилась, обрушила на неё всё скопившееся напряжение. Алеся, вместо того, чтобы заорать в ответ, стояла, словно слушала не крики, а шум дождя. А измученная пани начала стихать, для самой себя неожиданно, потом замолчала. И секунд через пять сказала: