Чтение онлайн

Из классических зданий ни одно не выделялось какой-то особенной, броской оригинальностью, но вместе они создавали и экспозицию, и атмосферу, и все их хотелось запечатлеть - Алеся даже не знала, как, она просто шагала, рассматривала и выхватывала детали, и, стремясь прочувствовать этого город, символически делала его своим.

На углу Козицкого переулка их обогнали какие-то парни в шортах с громкой музыкой на телефоне. Из динамика неслось: "Ойся ты, ойся, ты меня не бойся...". Девчонки на секунду оторопели, а потом переглянулись и от души расхохотались.

Алеся предложила вернуться и идти к станции метро Кузнецкий Мост по одноимённой улице. Она упоминалась в произведениях русской классики, и стало любопытно: на самом ли деле это "центр мод", как в девятнадцатом веке? Но бутиков там оказалось меньше, чем ожидалось.

– Ничего не понимаю. Ну что за карта тупая! Она показывает, что станция - вот она, мы уже в двух шагах, а тут вообще ничего похожего на метро.

– Обычная история с этими онлайн-сервисами. Пойдём прямо, куда-нибудь да выйдем.

Когда они выбрались из сплетения переходов и закоулков и свернули направо, то некоторое время шли молча и не глядя друг на друга - потому что за весь вечер смеяться уже устали. Лора повернулась к подружке и сказала:

– Нет, ну это уже вообще! Такое чувство, что нас сегодня кто-то кругами водит, как леший.

Та с театральной эффектностью остановилась, подняв глаза на тревожное закатное небо с рваными облаками, и произнесла:

– Все пути ведут на Лубянку. Вот.

Лора фыркнула:

– Да это как в кино, будто кто-то на нас жучок поставил, и ведёт в одно и то же место. У тебя там случайно в сумочке подозрительных предметов нету?

– Да у меня только книжки, и вообще, почему сразу я...
– деланно проворчала Алеся.

Она показательно рылась в сумке. Лора сосредоточенно смотрела. И наконец произнесла:

– Нет, ну ты мне объясни, какая нормальная девушка носит с собой биографию Андропова?

– Я.

– Нет. Ты ненормальная.

И они снова засмеялись.

– Ну что? Лубянка так Лубянка. Перейдём там на сиреневую линию.

Алеся поправила очки и заметила, что Лора на неё как-то странно поглядывает.

– Чего ты так смотришь? Что случилось?

– Да так, ничего. Просто у тебя сегодня вид... хтонический.

– Что? Да ты вечно как выдашь что-нибудь! Пошли уже.

Они расстались на Таганской. А дальше Алеся поехала, спокойно вчитываясь в "Воссоздание Германского Рейха" Освальда Шпенглера и с удовольствием переходя к комментарию, как будто ничего такого не происходило...

Она заметила, что шагает по нечётной стороне и, дойдя до перехода, нырнула в его узкий тёмный зев.

Здесь было всё то же самое, та же картина, написанная смешанным колоритом чернильной тени и оранжевого света в разных сочетаниях, те же трассирующие огни фар, и шум, и высокие дома с неожиданно и неприятно многочисленными окнами - их вид приводил в отчаяние, потому что порождал ощущение неприступности. И всё та же ночная жизнь и иномарки, до которых ей не было никакого дела, она просто шла, ища цифру "двадцать шесть".

Она могла бы потом написать рассказ по просьбе Лоры и снабдить его увлекательной деталью в виде связного на мостике сквера на Украинском бульваре - но эта дешёвая эффектность так глупа... Иногда поступки не поддаются логике и цели. Не было никакого задания, и конечной целью было лишь ощущение отчаянного одиночества и боли от несбывшегося.

Проходя мимо нужного дома и отмечая взглядом мемориальные доски, а было их там целых три, она не особенно замедлила шаг, чтоб не привлекать внимания. Хотя дела до неё не было решительно никому - и это только усиливало ощущение неприкаянности, так же, как чёрные пики забора, за которыми двор растворялся в бессветной бездне.

Алеся всё-таки остановилась и снова беззащитно, выжидающе подняла голову, скользя взглядом по окнам. Хотя ждать было нечего. И какие такие разбитые надежды, какую потерю она оплакивает, было неясно.

Она со вздохом развернулась и медленно пошла обратно (потому что до станции Киевская было далековато).

Давно Алесе не было так печально и так хорошо.

Глава первая

Что тебе снится, крейсер "Аврора"

– И что ты видела этой ночью?

Влада поболтала ногами и ещё секунд двадцать сосредоточенно смотрела, как текут внизу зеленоватые прозрачные воды Свислочи. Из-под мостика чинно выплыла флотилия уток, беззвучно оставляя на воде следы, как от катера.

– Мне снилось, что я попала на какую-то выставку в Вильне. Скульптуры из песчаника: там комод, там контрабас, там часы, и всё сюрреалистичное. И всё это в виде инсталляции прямо на улице. И видно, что если всем эти скульптуры полюбятся, то так их стоять и оставят. Это ж Вильня.

– Ну да, - добродушно хмыкнула Алеся, - у них там в северной столице свой подход.

Виленские жители имели в Княжестве репутацию высококультурных и по-хорошему чудаковатых. Поэтому Алесе так нравилось раз в месяц запрыгнуть на поезд и умчаться в Жемайтию - за вдохновением. Ведь работа в Министерстве обороны не упраздняет художественных наклонностей. Да и никакое другое министерство не упраздняет.

Поэтому они с Владой и решили поставить эксперимент. Собирать сны, а из этих плодов выжимать соки текста. Примерно как Кортасар.

Обе недавно спохватились: как же давно они ничего не писали! Влада создала прекрасный роман про Великое княжество Литовское, открыла новый мир, да так теперь там и осталась. Ей и нужно сказать "спасибо" за то, что обе они живут в стране своей мечты, как обнаружилось, стране совсем не идеальной - но просто абсолютно другой. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать выбор. Они горды. Они занимаются любимым делом. А сейчас сидят на мостике за концертным залом "Минск" и едят мороженое. Хотя вообще-то, тем же самым они могли бы заниматься и в прежнем мире. Но это было бы совсем не то.