Чтение онлайн

– О чём задумались, Алеся Владимировна?
– с лёгкой улыбкой спросил министр.

Она спохватилась, чуть зарумянилась, как обычно. Однако нашлась:

– А как не выпасть в такое "болото"? Мне лично всегда было страшновато этим заниматься, даже тогда, когда мои способности ещё не обнаружились. И сны у меня всегда были, как у всех непосвящённых - туманные и "бутафорские".

– Это не так уж плохо, - одобрительно кивнул министр, - значит, у вас мощная внутренняя защита стоит, сама отсекает всё, что вам не нужно. А для того, чтобы благополучно проснуться - помогает молитва. Это в первую очередь. Во вторую уже - всяческие обереги, либо наши льняные браслеты, либо виленские туфли для сна. Хотя, по-моему, последнее - не очень-то удобно.

Но тут Влада перебила их:

– А можно я спрошу? Андрей Андреевич, а вы вот говорили про степени достоверности, сказали, что астрал простирается до восемнадцатой - а что за ней, что дальше?

От волнения её глаза светло заблестели, как клинок стального кортика.

Министр протянул руку за чашкой, отпил уже остывший "дарджиллинг" с двумя кусками сахару.

– А дальше начинается... да очень просто, дальше начинается сон как самостоятельная материя. Это доступно только магам. Из прочих людей - святым и пророкам, хотя их уж точно нельзя считать "обычными". Сон как параллельный мир, наверное. Он очень похож на нашу реальность. Ощущения яркие, но ничего не искажается и не выкидывает фортели. По крайней мере, это среда гораздо более предсказуемая, чем так называемые ОС. Какие различия между степенью восемнадцатой и девятнадцатой, или двадцатой, маститые специалисты и сами не знают. Отделываются туманными рассуждениями. Наверное, такое различие чисто номинально. После зыбучих песков и дьявольщины астрала можно просто провести черту, и за этой границей начинается Сон с большой буквы. Туда можно перемещаться так же, как странники перемещаются между мирами. И всё, произошедшее там, имеет самостоятельное значение. В какой-то мере это может быть отдельной жизнью, кое-кто рассматривает это как продление жизни земной, но тут уж тоже надо быть осторожным, не смешивать явь со сном, вы сами понимаете причину. А ещё - почему я наконец завёл об этом речь?

– Честно говоря, интересно, - осторожно начала Алеся, - вы никогда специально с нами об этом не заговаривали.

– А тем не менее, это одна из основных специальных тем?

– Ага.

– В общем-то, - медленно начал министр, - вам всё это до сих пор было не нужно. Я только Бога благодарю за то, что мне попались такие рациональные, опасливые, предсказуемые ученицы. Но сейчас я чувствую, что вы почувствовали вкус мастерства. Вкус Силы. Это рискованный момент. Как пубертатный период. Поэтому... Я не в силах вас контролировать, но мой долг - это вас предупредить. Было много случаев, когда яркие таланты гибли от искушения. Эксперименты с бессознательным, выходы из тела, изменённые состояния сознания, тот же Кастанеда, - а зачем? Если можно во всём сохранять грамотную ясность? Ничего сенсационного такие состояния не несут. Только горе.

– А может маг выходить с пятой степени сразу на девятнадцатую?

– Может. Так обычно и происходит. Если говорить откровенно, то специалисты и профаны в относительной безопасности.

– А что за ней?
– тихо спросила Влада.

– За ней?

Министр вздохнул и криво ухмыльнулся.

– За нею - только Смерть. Вы не пугайтесь. Даже если грамотны, это стресс, - не пугайтесь. Это тоже форма экзистенции, и нашей Алесе, Алесе Владимировне, она знакома не понаслышке, это всё равно, что стихия, огонь, вода, металл, или гром и молния...

Стамбровская опять судорожно вздохнула. Конечно, да, опять она. Она Инквизитор. Но это не отменяет её человеческих слабостей и опасений.

Министр опять поднял к узким губам фарфоровую чашку с остывшим сладким "дарджиллингом". Видно было, что ему нравится отпивать этот холодный загустевший чай.

– Вы испугались, когда узнали. Но на самом деле вам знакомы такие сны? Да? Или я ошибаюсь и...?

Здесь им пришлось признаться. Владе - о Венском конгрессе и заигрываниях Талейрана. Алесе - о полётах с Марком Шагалом и беседах о творчестве. Раз в месяц. Очень живо. Здорово. Но - инстинктивно осмотрительно.

Они в очередной раз доставили удовольствие министру.

– Какие же вы молодцы, - проговорил он.
– Я даже удивляюсь и не верю, что вам не приходилось целенаправленно читать наставления. Но всё равно прошу: действуйте с оглядкой. Особенно с теми, кого там встречаете.

– Вы про Талейрана?

– ...про Шагала?

Они выдохнули это вдвоём.

– В общем, да. Сны с большой буквы считаются откровением. Многие пророки надеялись на них для встречи с великими людьми или даже со святыми. Но то, что с вами общается именно та личность - не факт. Иногда это бесы - уж простите за новую мрачность. Они завлекают, как шпионы - тонко и исподволь. А урон душе наносят немалый. Второй вариант - ваши собственные проекции. Иначе эти сущности можно назвать музой. Ну, или так, как в анекдоте - к поэту приходит муза, а к поэтессе - "музык", - усмехнулся министр.
– Угрозы, в общем, нет, сущность не бесовская, но достаточно самостоятельная. Творческим людям даже пользу приносит, если вы психически устойчивы. Вот только с реальным человеком иногда может иметь маловато общего.

– Правда? А что делать?
– нечаянно воскликнула Алеся.

И тут же засмущалась и уставилась в пол. И расстроилась тоже. Закручинился добрый молодец. То есть, красна девица. В общем-то, оно и понятно: любой творец мечтает постигнуть тайны мастеров. А уж если с ними пообщаться... А что, если окажется, что "царь ненастоящий"? Скандал, да и только.

– А я читала про Терезу Авильскую, - вставила Влада, - так она даже Христу кукиш показывала, а всё от перестраховки. Ну, Он, конечно, не обиделся и похвалил её: молодец, воин, будь бдителен.

– Это, конечно, мистический анекдот, - улыбнулся министр, - но принцип верный. Пусть даже меньше "чудес" выпадет на вашу долю, но лучше поберечься.

Тогда Алеся смиренно кивнула. Потом, на мосту, во время более откровенной беседы, придумала безобидный, эстетичный сюжет. Но на самом-то деле, вряд ли она думала об осторожности, переступая порог служебной квартиры на Патриарших прудах.

Ей вроде было что скрывать, но сама она, со сладким облачным вздохом, едва ли понимала - что именно.

Она пыталась найти кортасаровский мотив, а получилось - чёрт знает что.

Обычно она гладила Франсиску по бархатному загривку и в шутку говорила мысленно: "Ну-ка, товарищ, закажи пропуск Оле-Лукойе, я хочу туда-то и туда-то". И попадала, куда хотела. И под боком у неё преданно сопела шелковистая угольно-чёрненькая кошечка. И шастанье по снам воспринимала точно так же, как богемно-безалаберные поездки автостопом в Ковно или Троки. Разумеется, пока Андрей Андреевич не напомнил ей об истинной природе любого путешествия.

Но она даже не помнила, как очутилась именно в этом сне. Помнила детали, ощущения. Например, своё смущение: разуваться при входе или прямо в обуви в гостиную, как в Европе? В итоге сделала выбор в пользу западных нравов и гордой поступи на шпильках, но до самого конца не была уверена, что правильно. Увы, в университете их учили тому, каков порядок вывешивания флагов при встрече иностранного представителя. А подобным мелочам - увы.

Алеся старалась держать спину прямо, как легендарная Коллонтай. Скользнула взглядом: крахмальная скатерть, напитки, нарядное стекло с насечками, как сейчас делает фабрика "Нёман" - она словно где-то видела это, в какой-то книге. Обаятельно, широко улыбнулась, как всегда, когда смущалась, но пыталась произвести впечатление. Юрий Владимирович ответил тонкой сдержанной улыбкой, будто не в первый раз, налил ей бело-золотистого рейнвейна.

Стоп.

Она почему-то думает о нём по имени-отчеству, и встречается будто тоже не в первый раз. И откуда он знает о её любви к чилийскому совиньону, тем более, откуда такое вино в Союзе, ведь - злобный Пиночет и оголтелая хунта... О Господи.

Лёгкой тенью ложится на её ум желание всё проанализировать, и так же легко уходит - несмотря на степень достоверности, сон остаётся сном.

Они говорили о национализме в союзных республиках. Алесино мнение почему-то было очень интересно председателю КГБ - и она излагала его даже смелее, чем обычно: ведь она осознавала, что в любой момент может проснуться. И оставить противника ни с чем. А они действительно увлеклись полемикой.