Чтение онлайн

– Ну а что, любопытно! Если использовать вашу модель реальности, логично - да, истина известна одному лишь Богу, но... стоп, но ведь "вначале было Слово" - Слово и есть программа...

– Код, описывающий процесс, - подхватила Лора.

– Именно! И каков он должен быть для взлома?

– Ну, тут два момента, - пожала плечами Лора.
– Уязвимость и эксплойт.

– Уязвимость - ясно, - вклинилась Алеся, - хотя бы те же самые прорехи в мировой ткани, а второе - это что?

– Программа проникновения.

– Вот это да, а что может ею стать?

– Ага, но уязвимость, повторяю, - это не только в связи с географией, - чуть придержал их министр.
– Я предполагаю, что в некоторых случаях возможны даже провокации со стороны отдельных лиц, находящихся на разных планах существования, да-да, не обязательно на физическом, тут всё может быть. Алеся, это вам замечание. Я не зря тогда забеспокоился, когда вы о своей прогулке на Лубянку рассказали.

Её снова окатила волна жара. Внутри запоздало проснулся уже знакомый спазм: всё-таки от нервов её тоже прихватывало.

– Да, здесь идёт речь о мощнейших энергетических привязках, нет, даже так - зацепках или захватах, и о притяжении, подобном зову. Ну а что?
– Он заметил, что девчонки уставились во все глаза.
– Человек сильный и способный и из другого пространства себе может приключений и сущностей натащить. А чем выше ступень посвящения, тем больше риск ошибок, вплоть до фатальных.

– Значит, чем система совершеннее, тем она уязвимее?
– переспросила Лора.

– Да можно и так сказать. Что касается самой программы, скорее всего, она может быть описана как определённый набор установок и строй мыслей. Я потому и спросил, не ставили ли вы задачу переместиться по какому-нибудь направлению.

Лора притихла и по-воробьиному нахохлилась, избегая смотреть на собеседников. Алеся слегка забеспокоилась. Её подружка вглядывалась в остатки своего кофе, будто не могла решить, опрокинуть их в себя, как стопку водки, или оставить.

– Я вот смотрю и думаю, а смогла бы я тут жить?
– чуть слышно проговорила она. И запнулась, но остальное дорисовалось в воздухе: "Потому что дома невыносимо".

Министр задумчиво кашлянул. Алеся не подала виду, но мысленно встрепенулась: "Ага...".

Если б не было изначально ясно, что её наставник явился разобраться и помочь, могло бы показаться, что их вечерняя прогулка не имеет никакой конечной цели и происходит сама по себе. Просто потому, что "этот вечер удивительно хорош". Да и беседа не была перегружена специфичными терминами, определениями, не напоминала лекцию. Хотя кто его знает, уж очень всё было перемешано, легко, незаметно, в равных пропорциях. Министр то и дело перескакивал с темы на тему, казалось, о тонких материях он говорит между делом, а на самом деле расспрашивает Лору о жизни. Она сначала отвечала сдержанно, а потом всё более и более открыто. Алеся ведь тоже подхватывала и вставляла свои пять копеек. Вот и рассказала она обо всём: о нелюбимой специальности, постылом колледже и недалёких сверстниках, о постоянных препирательствах с отцом, о нехватке денег, о проблемах со здоровьем, об уплывающем времени, о внезапно накрывшем чувстве, родившемся из интернет-переписки, о невозможности встречи и окраинном убожестве серых девятиэтажек, о постоянном ощущении несвободы... И ведь спроси кто Алесю, стороннего наблюдателя, она бы не сказала, что Лора - ноет. Она обаятельно усмехалась, пожимала плечами, формулировала полушутя, и обо всём говорила с иронией.

А вот за ней уже проступало отчаяние.

Пан Завальня возился за красным занавесом и стучал своими склянками и жестянками. А министр медленно произнёс:

– Скажите, вы когда-нибудь желали свести счёты с жизнью?

Лора оторопела. Тем более, на её предыдущую реплику он никак не отреагировал.

Алеся вздёрнула брови. Ей вдруг стало слышно тиканье часов, оно перекрывало тихо мурчащие новости на бесполезном телевизоре.

– Я не смею, - наконец выдавила Лора несчастным тоном.
– Я слишком трусливая.

Министр накрыл её руку своей, Лора вздрогнула от неожиданности.

– Я думаю, инстинкт самосохранения - вещь ничуть не постыдная, - мягко заметил он.
– Тем более, когда есть, что сохранять.

"Правда?" - засветилось в её глазах.

– Думаю, да, - возвысил голос министр будто бы в продолжение собственной фразы.

Лора открыла, было, рот, но, покачав головой, просто аккуратно вынула свою бледную кисть из-под грубоватой руки министра и спрятала её под стол. Тот сменил позу и отпил из своего стаканчика остывший кофе с клеверным привкусом.

– Вам бы совсем не стирания хотелось, а перезагрузки.

– Но как?!
– отчаянно прошипела Лора, отбросив жеманность.

– Я могу предположить, как именно, - заговорил он.
– Мало того, мне кажется, что именно поэтому вы и оказались здесь. Ваша программа вас не устраивает. Вы втиснуты в матрицу, в которую ваши чаяния отнюдь не вписаны. В итоге "так исторически сложилось", что вам... как-то не очень хорошо. Человек вы необычный, абы кто в чужие миры не сваливается как снег на голову. Но для объективной трансформации реальности силёнок у вас маловато, это факт: вы всё-таки не маг. Хотя и мы не всемогущи, но это тема для отдельной беседы. Есть, конечно, вариант субъективной трансформации, но это долгий путь, непростой и, прямо скажем, не очень привлекательный, особенно если вы молоды и притом максималист. А это сочетание почти неизбежное. Ну ведь правда же, тоску нагоняют все эти люди, что советуют "сменить отношение", начать с себя", и так далее, и тому подобное...

Лора только вздохнула в знак подтверждения.

– А вот готовой программой воспользоваться было бы здорово... Люди по-разному самоустраняются. Кто, по вашим словам, "не трус", уходит, хлопнув дверью, и совершает смертный грех. Другие разрушают себя медленно: вредными привычками, надрывной работой, случайными связями. Кто-то прибегает к "методу недеяния", вот только с подлинной китайской философией он имеет мало общего - там же ничего не говорится о стремлении стать овощем. А вы вот вообще оригинально поступили. Удалились из одной реальности и вставились в другую. И вот ещё что интересно: вы не маг, но строй мысли у вас почти как у мага - вы же практически сводите суть мироздания к Информации, которая существует либо в плотной форме, либо в виде нематериального плана, причём самостоятельного. А такая ваша настройка как раз и способствует и открытости, и нестабильности, и привлечению паранормальных явлений.

– Внедрилась, - потрясённо проговорила Алеся.
– Вот вам и "уязвимость", вот вам и "эксплойт"...

– Ни фига себе, - вырвалось у Лоры.

– Да уж, да уж, - усмехнулся министр.

– Андрей Андреевич, - воскликнула Алеся, - но я вам не устаю поражаться: как вы это всё вычислили, да ещё обосновали!

– Ну, не за две же минуты я вычислил. Надо ведь поговорить, на человека посмотреть, прочувствовать - а там уже яснее становится.

– Теперь только решить, как этому человеку обратно попасть, - озабоченно заметила Стамбровская.
– Надо бы не затягивать, мало ли какая временная погрешность будет. А что, если переход не найдётся? Придётся тогда экстримом заниматься, чтоб портал от выброса энергии образовался - с моста сигануть, что ли?

– Это в Свислочь-то? Так только извозитесь, знаете, сколько отмываться придётся?
– фыркнул министр.

– Ещё вроде есть вариант с зельями, но тут я как-то плаваю, - растерянно пробормотала Алеся.

– Стойте, стойте!
– перебила Лора.
– А я, кажется, знаю.

– Ну?
– улыбнулся министр.

– В случае с эксплойтом выход - там, где вход. То есть, скорее всего, мне просто надо лечь спать, - пожала плечами Лора.

– Молодчинка вы! Хорошо соображаете. Кстати, с людьми так и бывает обычно: сначала мечутся в панике, а обессилев, рано или поздно засыпают. Так и возвращаются. Я тоже вижу, что вам ничего дополнительного не нужно. Да и спать уже, в общем-то, пора. Что, Алеся, приютите у себя товарища?